А может?..

atranquility

— Нет, — мотнул головой парень. — Точнее, да… У меня случилось… Нина, я так больше не могу, — выдохнул он. — Знаю, звучит неправдоподобно и, может быть, в какой-то степени даже глупо, так что ты можешь и не поверить…

Дерек постоянно запинался, с трудом подбирал нужные слова, постоянно потирал руки и, будто бы боясь посмотреть болгарке в глаза, стоял, опустив взгляд в пол.

— Клянусь, дни, проведённые здесь, стали лучшими в моей жизни, — сказал он. — Нина, ты невероятный человек, правда. С тобой очень легко, ты весёлая, добрая… Чёрт, я похож на пятиклассника, да? — усмехнулся он, подняв наконец глаза на Нину, которая стояла не шелохнувшись и не осмеливалась

сказать что-либо. — Я не умею красиво говорить, — пробормотал Дерек. — Но я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, ты можешь всегда положиться на меня. Потому что я люблю тебя… Не как друга. Как девушку. Самую прекрасную девушку в этом мире. Я знаю, что вы расстались с Йеном, и поначалу я хотел поговорить с тобой и предложить… Попытаться… Построить отношения.

Нина внимательно слушала Дерека и понимала, что её опасения сбываются. «Нет, нет, нет!» — думала она. «Я не хочу делать тебе больно, Дерек. Ты хороший, очень. Но я не чувствую к тебе того же самого.»

Хаф продолжил.

— Но это выглядело бы так, будто бы я предлагаю себя взамен ему. Я так не хочу, — проговорил Дерек. — Но и держать всё это в себе я тоже уже больше не могу. Мы с тобой очень редко видимся, и знаешь… Я не прощу себе, если упущу этот шанс.

С этими словами блондин сделал шаг, вплотную приблизившись к Нине, взял её лицо в ладони и очень осторожно, словно боясь собственной решительности, коснулся её бархатных губ своими. В этот момент ему показалось, что земля вот-вот уйдёт из-под ног, и он готов был многое отдать, чтобы этот миг не заканчивался. Действия Дерека были мягкими, несмелыми и очень аккуратными, он боялся сделать девушке неприятно. Добрев прикрыла глаза, ощутив прикосновение шершавых губ и сладковатый запах земляники, рефлекторно схватила Дерека за руку и попыталась отстраниться от него. Николина понимала, что у него в мыслях не было ничего плохого и предосудительного, что этот поцелуй — просто порыв эмоций, но в одно мгновение ей стало противно и страшно от всего происходящего. Хаф моментально отошёл от неё.

— Дерек! — воскликнула Нина. — Пожалуйста, не надо…

— Я знал, что твоя реакция будет именно такой, — проговорил он. — Я не хотел тебя обидеть.

Парень сделал паузу, сжал губы, внимательно посмотрев на болгарку, а затем продолжил.

— Ты всё ещё не можешь забыть Йена, да?

Нина невольно вздрогнула, когда услышала имя Сомерхолдера. Вспоминать о нём ей сейчас не хотелось.

— Дело не в Йене, — ответила девушка. — Ты же, наверно, и сам видишь, что я не испытываю к тебе взаимных чувств. Ты просто потрясающий друг, и я очень дорожу нашей дружбой. Но, прошу, давай наши отношения будут братско-сестринскими. Сейчас я совершенно не хочу думать о романтике или о чём-то подобном.

Нина чувствовала, как дрожат её губы, когда она говорила это Дереку. В этот момент ей, словно маленькой девочке, хотелось куда-нибудь убежать, спрятаться, не видеть Хафа и не смотреть ему в глаза даже не потому, что он позволил себе лишнего, а потому, что ей неприятно было осознавать, что она причиняет ему боль.

— Прости. — еле слышно прошептала она.

— Это ты меня прости, — пробормотал блондин. — Мне не стоило… Давай забудем. Надеюсь, что мы и правда останемся хотя бы хорошими друзьями.

В этот момент Дерек посмотрел на Нину и грустно улыбнулся.

— Это единственное, что я могу тебе с уверенностью обещать, — ответила болгарка.

The end of the flaschback

Конечно, после произошедшего Нине уже не было так комфортно находиться с Хафом, как раньше, но до возвращения в Ковингтон оставались считанные дни, так что болгарка

пыталась отвлечься мыслями о предстоящих съёмках и встрече с ребятами из каста, по которым она успела сильно соскучиться. Джулианна о произошедшем не узнала ничего.

Лето Йена не было таким активным, как у Нины, да и настроение Сомерхолдера оставляло желать лучшего. Он безуспешно пытался отвлечься с помощью работы: в конце мая он вместе со своим педагогом по актерскому мастерству Иванной Чаббак посетил Москву, познакомившись с русскими фанатами, а вернувшись в США, продолжил работу с фондом, даже с родными проводя не так много времени, как планировал изначально. Часто рука Йена тянулась открыть очередную бутылку виски, но он сдерживал себя, понимая, что «приобрести» алкогольную зависимость на фоне затянувшейся депрессии очень легко, так что рестораны, бары и другие заведения, где можно было бы выпить, Йен теперь обходил стороной, не желая провести всё лето в пьяном угаре.

Взбешённый претензиями Нины, Йен хотел было связаться с Никки и напрямую спросить у неё, она ли рассказала Добрев о их разговоре. Однако вскоре он понял, что сейчас ему всё это абсолютно безразлично и что выяснять отношения с Ниной и Никки он не хочет. Кроме того, он так и не смог вспомнить, говорил ли он Рид что-то нелицеприятное о своей бывшей девушке, поэтому ему стало стыдно разговаривать с подругой на эту тему. Общение с Никки он впоследствии продолжил, а эту неприятную историю предпочёл забыть. Это было вполне объяснимо: сильнее всего в этот момент Йен злился на Нину, и злоба эта была достаточно сильна для того, чтобы перечеркнуть эмоции по поводу всего остального.

Несмотря на явный дискомфорт, который испытывали и Нина, и Йен, находясь рядом друг с другом, они оба были рады вернуться на съёмочную площадку. Как ни крути, кинематографом были одержимы и тот, и другая, так что ребятам было безумно интересно приступить к работе над новым сезоном, тем более, что после прочтения сценария незадолго до начала съёмок, они пришли в восторг от планов Кэролайн Драйз — нового главного сценариста, и почти убедились в том, что 5 сезон не будет заключительным. Впрочем, как Йен, так и Нина понимали, что для них двоих работа над сериалом, по крайней мере, в ближайшее время, станет сложнее, хоть они и дали себе слово сделать всё для того, чтобы личные отношения никак не отразились на ней. Но худшие их ожидания всё-таки оправдались.

— Господи, ребята, да что с вами? — это восклицание Маркоса Сомерхолдер и Добрев слышали уже четвёртый раз за последние два часа. — Йен, твой герой прощается со своей девушкой, которая уезжает в колледж и которую он, ну, как бы любит, на минуточку, — было заметно, что терпение режиссёра было на пределе. — А у тебя такое лицо, будто бы Деймон всё лето ждал момента, чтобы вытолкать Елену за дверь! Ребята, мы снимаем эту сцену уже сорок минут, — потёр лоб Маркос. — Я понимаю, позади весёлые два месяца отдыха, вы ещё не вошли в рабочий ритм… Соберитесь, пожалуйста, хорошо?

Нина и Йен кивнули. Им было стыдно за то, что они, сами того не желая, задерживают съёмку, но научиться справляться со своими эмоциями им ещё только предстояло.

— Ладно, давайте попробуем ещё раз, — рассеянно пробормотал Маркос, устало опустившись в режиссёрское кресло. — Готовы? Камера. Мотор. Начали!

Нина подошла к Йену.

— Так… Что ты думаешь об отношениях на расстоянии?

— Лично я собираюсь забыть о тебе, как только ты выйдешь за дверь, — усмехнулся Йен и в этот момент понял, что сказал это вовсе не в образе Деймона.