Арестант
Шрифт:
Самым реальным предметом в этой грязной дыре оказались ржавые тиски, привинченные к верстаку. Дитер впился в них расширившимися зрачками. Он все сильнее ощущал жар, на лбу выступила испарина. Гортань была шершавой, сухой и горячей. Тиски! Смотреть на тиски. Вставить руку в разинутую ржавую пасть и начать вращать рычаг.
— Давайте поговорим, герр Фегельзанг… Оборот рычага по часовой стрелке. Челюсти тисков сдвинулись на несколько миллиметров.
— Кто была эта элегантная дама в пассаже? Еще оборот… стальные пластины с насечкой коснулись кожи. Они
— Кто она? Как ее имя?
Жарко… очень жарко… миндалевидные иудейские глаза расширились от ужаса. Штурмбаннфюрер Беккер улыбнулся и слегка нажал на рычаг тисков… Как звали этого мальчика?
— Она любовница Гончарова? Секретарша? Как ее фамилия? Говорите, герр Фегельзанг! Вам хочется говорить. Верно?
Рудольф Беккер снова нажал на рычаг тисков. Раздался ржавый скрип. Еврейский мальчик прикусил нижнюю губу. Руди улыбнулся улыбкой истинного арийца.
— Номер счета, господин адвокат! Шепните мне номер счета.
Бледный луч фонаря стал ярче, он резал глаза, вспыхивал тысячами искорок на белоснежном снегу. Смотреть на тиски! Только на тиски! Там, за бьющим в лицо прожектором, должны стоять тиски…
— Кто эта женщина? Отвечайте! Дитер попытался сосредоточиться. Это ржавое пятно в углу — тиски? Да, это тиски с зажатой в них рукой еврейского мальчика. Штурмбаннфюрер Беккер повернул рычаг еще на одну восьмую оборота… Прекрати, Руди… Я только начал. Самое интересное впереди, Дитер. Скоро этот жиденыш будет визжать, как свинья.
— Где вы должны встретиться, герр Фегельзанг?
— В Варшаве, — простонал старик. — Это было в Варшаве.
— Хорошо, — быстро сказал Натан Когль. — А что было в Варшаве?
Огромные черные глаза еврейского мальчика и бледно-голубые прищуренные глаза Руди… Еще на одну восьмую… сдавленный стон из плотно сжатых детских губ.
— Вы встречаетесь в Варшаве? Когда? Где?
— Нет, в Квебеке…
Дитер Фегельзанг не мог видеть, как переглянулись между собой консультанты. В кейсе Гончарова помимо денег они обнаружили канадский паспорт. Клиент поплыл… Бывают, конечно, кремни, которым удается выстоять даже под сывороткой правды. Но таких единицы. Старик хорошо держался. На удивление хорошо. Но все же поплыл. Натан Когль закурил сигарету.
…Руди закурил сигарету. Еще одна восьмая поворота тисков, и у тебя, юде, захрустят кости. Понял? Ты запоешь, как твои братья! Мальчик судорожно сжал челюсти. И улыбнулся. И выплюнул на верстак гаража что-то розовое.
— Значит, в Квебеке… Когда? Где? Кто эта женщина?
Спасибо за науку, несломленный еврейский мальчик!
Благополучный цюрихский адвокат Дитер Фегельзанг с силой сжал зубы. Он победил! Он улыбнулся и вытолкнул изо рта блеклый старческий кусочек плоти.
— Что это? — спросил Коля ошеломленно.
— Язык, Николай Сергеич, — ответил Кравцов. — Язык.
На потном лице старого немца играла улыбка. Пузырилась кровавая пена. Шимон, — вспомнил он. — Мальчика звали Шимон.
— Во блядь! — ругнулся
— Это не судороги, — ответил Кравцов сухо. — Это личная парадоксальная реакция товарища Фегельзанга.
— Ты хочешь сказать, что он сознательно?
Кравцов ничего не ответил. По лицу старого немца тек пот и кровь. Беззвучно шевелились белые губы… Старик выиграл свой последний бой.
Губы шевельнулись раз, другой… Замерли. Глаза с огромными зрачками смотрели на тиски из глубины Варшавского гетто.
Спустя десять минут черная вода голубого Дуная приняла тело Дитера Фегельзанга. К правой ноге цюрихского адвоката была привязана половинка ржавых тисков.
Консультанты молча курили в кубрике брошенной баржи. Изредка мимо проходили какие-то суда, в борт плескала волнишка, баржа покачивалась. Над центральной Европой стояла глубокая ночь. Сотни венских полицейских и сотрудников государственной безопасности проводили проверки отелей, пансионатов, притонов и кварталов, где обитали выходцы из Турции, Югославии, ближнего Востока. Кровавая перестрелка в самом центре Вены вызвала у общественности шок.
Вечером Президент Австрийской республики вызвал к себе руководителей полиции и госбезопасности. Разговор был, мягко говоря, не очень приятный. Всем им предстоял веселый уик-энд!
— Давайте помянем старика, — сказал Кравцов, доставая из кейса покойного Гончарова плоскую фляжку.
— Не о том думаешь, — резко сказал консультант Коля. — Нам теперь нужно думать, как выбраться отсюда.
Валентин помолчал, сделал глоток виски. Балдантайн, — определил он и протянул флягу Николаю.
— Выберемся, — сказал он. — Не в первый раз.
Николай скептически хмыкнул, тоже сделал глоток и передал фляжку третьему консультанту.
Над Европой висела теплая сентябрьская ночь. В грязном кубрике брошенной баржи у правого берега Дуная пили виски трое бывших сотрудников одной из служб аппарата ЦК КПСС. В нескольких метрах от них лежал на илистом дне старик с откушенным языком и половинкой ржавых тисков, привязанных к ноге. В морге госпиталя святой Терезы лежали тела двух кавказцев и двух русских. В боксах из нержавеющей стали они были уже неопасны. В камере следственного изолятора полицай-президиума спал арестованный в гостинице «Старый мельник» Александр Берг. Он чудовищно устал после одиннадцатичасового допроса. После стрельбы в пассаже взялись за него крепко.
В одном из баров лондонского аэропорта Хитроу сидела стройная зеленоглазая блондинка. Она пила русскую водку. В изящной сумочке стального цвета лежали банковские документы, подтверждающие, что госпожа Рахиль Даллет является владелицей счета в 50'000'000 долларов.
…Виски из кейса мертвеца пришлось как нельзя кстати. Нервное напряжение отпустило. Все понимали, что ненадолго, но, тем не менее, это была какая-никакая разрядка.
Кравцов даже начал тихонечко насвистывать песенку о бедном Августине. Получалось довольно фальшиво.