Батум
Шрифт:
Первоначальное название пьесы - "Пастырь" - Булгаков почерпнул из перечня партийных кличек Сталина, записанных в его рабочей тетради: Давид, Коба, Нижерадзе, Чижиков, Иванович, Coco, Пастырь (под двумя последними кличками Сталин как раз и работал в Батуме).
Один из вариантов названия пьесы, записанный в тетради рукою Е.С. Булгаковой, - "Дело было в Батуме" - ближе всего к окончательному, локальному названию "Батум". Это последнее, самое сдержанное, не заключает в себе никакого оценочного момента и характеризует лишь время и место действия, подчеркивая установку автора на строгую историческую достоверность основного драматического происшествия.
В работе
Одним из важнейших документальных источников пьесы "Батум" стала большая книга "Батумская демонстрация 1902 года", выпущенная в марте 1937 года Партиздатом ЦК ВКП(б) с предисловием Л. Берия.
Книга была издана в Москве молнией за рекордно короткий срок: сдана в производство 10 марта, подписана к печати 15-17 марта, выпущена в свет 20 марта 1937 года. Совершенно очевиден культовый характер книги, имевшей своей главной целью прославление Сталина и провозглашение его особо выдающейся роли в организации рабочего движения на Кавказе. Как свидетельствует экземпляр, сохранившийся в архиве Булгакова, он внимательнейшим образом проработал книгу "Батумская демонстрация 1902 года" и оставил в ней множество помет и подчеркиваний.
Первый раздел книги - "Ленинская "Искра" о революционном движении батумских рабочих" - не содержит ни единого упоминания о Сталине, но дает достаточно объективную хронику батумских событий с февраля по октябрь 1902 года. Здесь перепечатаны статьи и заметки "Искры" "Забастовка рабочих на заводах Манташева и Ротшильда в Батуми", "Батумский процесс", "Годовщина расстрела батумских рабочих" и др. В числе руководителей рабочих "Искра" назвала Михаила Харимьянца и Теофила Гогиберидзе - оба они вошли в круг действующих лиц пьесы "Батум".
Практически все действующие лица пьесы, представляющие администрацию военного губернатора, жандармское отделение. и военный гарнизон, брошенный против забастовщиков, были взяты Булгаковым из хроникальных заметок "Искры". В их числе: кутаисский военный генерал-губернатор Смагин (в списке действующих лиц - военный губернатор), жандармский полковник Зейдлиц (у Булгакова - Трейниц), полицеймейстер Ловен (в черновой редакции пьесы действует под своей фамилией, в окончательном тексте - полицеймейстер), переводчик Какива (у Булгакова - Кякива) и т. д.
Как один из участников и организаторов мартовской политической демонстрации рабочих Батума, Сталин проходил по судебному процессу 1902 года и был приговорен к ссылке в Восточную Сибирь на три года. Официальными документами этого судебного политического процесса, кроме приговора, Булгаков не располагал, и он мог опираться в данном случае лишь на воспоминания и свидетельства немногих живых участников и очевидцев тех далеких событий.
В распоряжении драматурга оказалось достаточно много подробностей и свидетельств, взаимно дополнявших и корректировавших друг друга. Рабочие, окружающие Сталина в пьесе "Батум", в большинстве случаев действуют
Булгаков превратил основных мемуаристов из книги 1937 года в действующих лиц своей пьесы, сохранив за ними те конкретные роли, которые они играли в батумских событиях. По сути же драматург сочинил заново каждое действующее лицо на основе реальных свидетельств, почерпнутых из их сообщений. И при этом каждому эпизодическому персонажу из среды рабочих отвел ровно столько места, сколько необходимо для развития действия пьесы и конкретизации характера ее главного сквозного героя - молодого Сталина.
На мрачном фоне ежовщины, ужаснувшей людей конца 1930-х годов масштабами подавления личности, Булгаков в пьесе "Батум" решился поставить Сталина в положение бесправного политического заключенного, вступающего в неравную борьбу против тюремного произвола и грубого (по меркам начала XX века) злоупотребления властью, характерного для всякого полицейского государства, а для русской самодержавной традиции в особенности.
Безупречное поведение "ученика революции" в этих обстоятельствах могло бы послужить примером того, как надо отвечать на жестокость, насилие и издевательство над достоинством человека со стороны репрессивной государственной машины. Вопрос заключался в том, как будет воспринят и понят прямой исторический урок тридцать пять лет спустя, когда социальные роли переменились и бывший бесправный арестант, "узник совести", сам сосредоточил в своих руках необъятную власть, заняв высшую точку громадной партийно-государственной пирамиды.
При таком взгляде на единовластие в его старой, царистской, и новой, псевдосоциалистической, форме в сюжете "Батума" можно обнаружить еще один пласт содержания, объективно заложенного в пьесе, но проясняющегося лишь на контрасте "батумской" и "московской" эпох биографии Сталина. Этот контраст обнаруживает, что Сталин был не только "учеником революции", тех батумских и тифлисских рабочих, среди которых он проповедовал радикальные антимонархические и большевистские взгляды, но прежде всего выучеником репрессивного аппарата русского самодержавия, с которым он имел дело на практике и от которого он усвоил на собственном опыте азы беззакония, жестокости, провокаторства, нравственного цинизма, привычку полагаться в борьбе с политическими и личными противниками только на беспощадную и грубую силу.
Изучая книгу "Батумская демонстрация 1902 года", Булгаков обратил внимание на одну существенную подробность, имеющую прямое отношение ко времени действия его пьесы. Автор заметки "Организатор революционных боев батумских рабочих" Доментий Вадачкория, вспоминая о Сталине, сообщил следующий факт: У "Помню рассказ товарища Coco о его побеге из ссылки. Перед побегом товарищ Coco сфабриковал удостоверение на имя агента при одном из сибирских исправников. В поезде к нему пристал какой-то подозрительный субъект-шпион. Чтобы избавиться от этого субъекта, товарищ Coco сошел на одной из станции, предъявил жандарму свое удостоверение и потребовал от него арестовать эту "подозрительную" личность. Жандарм задержал этого субъекта, а тем временем поезд отошел, увозя товарища Coco..." (Батумская демонстрация 1902 года. М., 1937, с. 140).