Фауст

фон Гёте Иоганн Вольфганг

(Удаляются.)

Сирены

Исчезли вмиг. Попутным зефиром Уносит их К высоким кабирам. О них в Самофракии Предания всякие. Ходит молва: Сами себя производят, не зная, Кто они сами, Те божества. Месяц над нами, Останься всю ночь! Утро лучами Погонит нас прочь.

Фалес (на берегу, Гомункулу)

Я б мог свести тебя с охотой С Нереем, мы у края

грота. Но он ужасный мизантроп, Ворчлив, упрям и твердолоб. Одно уже людское имя Рождает злобу в нелюдиме. Но будущность ему ясна, Вот оправданье ворчуна. Старик своим сужденьем строгим Нередко был полезен многим.

Гомункул

Заглянем все ж. Я не боюсь, Что сгасну или разобьюсь.

Нерей [188]

Людской какой-то голос? Что за гость? О люди! В сердце будите вы злость! С богами вы желаете сравняться И над собой не можете подняться. Какой бы дивный я вкушал покой, Не будь мне жалко слабости людской! Напрасно проявлял я жалость эту, И пропадали зря мои советы.

Фалес

188

Нерей — один из морских богов, подвластных Посейдону, знаменитый прорицатель, предсказавший Парису гибельные для Трои последствия похищения Елены.

И все же нас ответом удостой, Мудрец пучины, старец водяной! Вот в образе людском огонь пред нами. Ждет от тебя совета это пламя.

Нерей

Совета? Кто оценит мой совет? Для увещаний в мире слуха нет. Хоть люди платятся своей же шкурой. Умней не делаются самодуры. Как я Париса предостерегал, Чтоб он чужой жены не похищал! Здесь, на границе греческой земли, Когда он предо мной стоял надменно, Я предсказал ему проникновенно Все, что прозрел я мысленно вдали: Войну, приплытье греков, дни осады, Треск балок, дым, горящие громады, Захват твердыни, преданной огню, Пожар, убийство, бойню и резню. День судный Трои, гением поэта На страх тысячелетиям воспетый. Но вызывающего смельчака Не удержало слово старика. В угоду чувству он попрал закон, И пал его виною Илион. По-богатырски пал, во всем величье, Орлов на Пинде сделавшись добычей. Улисса остерег я наперед О том, что он к Циклопу попадет, И предсказал плененье у Цирцеи, Но стал ли он от этого умнее? Что спасся он — счастливая случайность. А то б его не миновала крайность.

Фалес

Конечно, грубость сердит мудреца, Но есть и благодарные сердца. Признательности капля перевесит Тьму оскорблений, как они ни бесят. Пожалуйста, дай мальчику совет, Как до конца произойти на свет.

Нерей

Не омрачайте моего чела. Я весел нынче. Побоку дела! Жду дочерей своих на праздник званый, Дорид прелестных, граций океана. Ни на Олимпе, ни у вас — нигде Нет равного их игрищам в воде. Перелетая и садясь, верхом Со спин драконьих на коней Нептуна, Они плывут в безудержности юной, Ныряют вглубь и носятся кругом. Они слились с водой так воедино, Что пена носит их, как паутину. Вот, показавшись из-за их голов, И Галатея [189]

по верхам валов В Венериной жемчужной колеснице, На цельной раковине стоя, мчится. С тех пор как нет Киприды с нами тут, Ее в Пафосе как богиню чтут. Свой выезд, остров, храм и все затеи Венера завещала Галатее. Ступайте прочь. В приятный этот час Не хочется мне гневаться на вас. Протей пусть разгадает вам загадку. Как народиться и расти зачатку.

189

Галатея — одна из дочерей Нерея, прекраснейшая из нимф; здесь она, как сказано, заступает место Афродиты, от которой унаследовала храм в Пафосе на о. Кипре, а также колесницу и свиту морских божеств.

(Уходит к морю.)

Фалес

Шаг этот не дал ничего. Найдется Протей, он тут же тотчас расплывется, А если даст ответ, его язык Загадочен и ставит всех в тупик. Но так как выход все ж необходим, Попробуем, Протея посетим.

Удаляются.

Сирены (с вершины скалы)

Что, издали белея, В волнах плывет к Нерею? Как паруса, вразвалку, Русалка за русалкой Врезаются, нагие, В родимую стихию. Сойдемте с косогора, Прислушаемся к хору.

Нереиды и тритоны

Священные предметы У нас в руках воздеты. Мы на щите Хелоны [190] Вам привезли, тритоны, Достойные служенья Богов изображенья.

190

Мы на щите Хелоны… — вернее, на черепашьем панцире Хелоны, нимфы, обращенной Гермесом в огромную черепаху.

Сирены

Ростом — сморчки, Силой — быки, Кабиры — спасенье Терпящим крушенье.

Нереиды и тритоны

Они — порука мира Средь празднества и пира. В морях под их охраной Не страшно урагана.

Сирены

Милее отца Кабир для пловца С разбитой галеры Близ нашей пещеры.

Нереиды и тритоны

С собой захватили мы трех, Четвертый остался, не мог. Он главный, его к вам не тянет, Он важными мыслями занят.

Сирены

Пусть боги, сойдясь меж собой, Порочат любого любой, Над ними трунить мы не смеем, Но чтим их и благоговеем.

Нереиды и тритоны

Считалось ведь семеро их.

Сирены

Куда ж подевали троих?

Нереиды и тритоны

Никто не мог дать справок. Идет с Олимпа слух, Что есть восьмой, вдобавок К семи примкнувший вдруг. Они нам дали слово Быть тут, но не готовы. Эти несравненные В жажде перемены, Как на волю пленные, Рвутся из вселенной.