Фауст

фон Гёте Иоганн Вольфганг

Театральное вступление [9]

Директор театра, поэт и комический актер.

Директор

Вы оба, средь несчастий всех Меня дарившие удачей, Здесь, с труппою моей бродячей, Какой мне прочите успех? Мой зритель в большинстве неименитый, И нам опора в жизни — большинство. Столбы помоста врыты, доски сбиты, И каждый ждет от нас невесть чего. Все подымают брови в ожиданье, Заранее готовя дань признанья. Я всех их знаю и зажечь берусь, Но в первый раз объят такой тревогой. Хотя у них не избалован вкус, Они прочли неисчислимо много. Чтоб сразу показать липом товар, Новинку надо ввесть в репертуар. Что может быть приятней многолюдства, Когда

к театру ломится народ И, в ревности дойдя до безрассудства, Как двери райские, штурмует вход? Нет четырех, а ловкие проныры, Локтями в давке пробивая путь, Как к пекарю за хлебом, прут к кассиру И рады шею за билет свернуть. Волшебник и виновник их наплыва, Поэт, сверши сегодня это диво.

9

Написано в 1797 (1798?) году. Комментаторами считается подражанием драме индийского писателя Калидасы «Сакунтала», которую Гете расценивал как «одно из величайших проявлений человеческого гения». Во всяком случае, и драме Калидасы предпослан пролог, в котором происходит беседа между директором театра и актрисой.

Поэт

Не говори мне о толпе, повинной В том, что пред ней нас оторопь берет. Она засасывает, как трясина, Закручивает, как водоворот. Нет, уведи меня на те вершины, Куда сосредоточенность зовет, Туда, где божьей созданы рукою Обитель грез, святилище покоя. Что те места твоей душе навеют, Пускай не рвется сразу на уста. Мечту тщеславье светское рассеет, Пятой своей растопчет суета. Пусть мысль твоя, когда она созреет, Предстанет нам законченно чиста. Наружный блеск рассчитан на мгновенье, А правда переходит в поколенья.

Комический актер

Довольно про потомство мне долбили. Когда б потомству я дарил усилья, Кто потешал бы нашу молодежь? В согласье с веком быть не так уж мелко. Восторги поколенья — не безделка, На улице их не найдешь. Тот, кто к капризам публики не глух, Относится к ней без предубежденья. Чем шире наших слушателей круг, Тем заразительнее впечатленье. С талантом человеку не пропасть. Соедините только в каждой роли Воображенье, чувство, ум и страсть И юмора достаточную долю.

Директор

А главное, гоните действий ход Живей, за эпизодом эпизод. Подробностей побольше в их развитье, Чтоб завладеть вниманием зевак, И вы их победили, вы царите, Вы самый нужный человек, вы маг. Чтобы хороший сбор доставить пьесе, Ей требуется сборный и состав. И всякий, выбрав что-нибудь из смеси, Уйдет домой, спасибо вам сказав. Засуйте всякой всячины в кормежку: Немножко жизни, выдумки немножко, Вам удается этот вид рагу. Толпа и так все превратит в окрошку, Я дать совет вам лучший не могу.

Поэт

Кропанье пошлостей — большое зло. Вы этого совсем не сознаете. Бездарных проходимцев ремесло, Как вижу я, у вас в большом почете.

Директор

Меня упрек ваш, к счастью, миновал. В расчете на столярный матерьял Вы подходящий инструмент берете. Задумались ли вы в своей работе, Кому предназначается ваш труд? Одни со скуки на спектакль идут, Другие, пообедав до отвала, А третьи, ощущая сильный зуд Блеснуть сужденьем, взятым из журнала. Как шляются толпой по маскарадам Из любопытства, на один момент, К нам ходят дамы щегольнуть нарядом Без платы за ангажемент. Собою упоенный небожитель, Спуститесь вниз на землю с облаков! Поближе присмотритесь: кто ваш зритель? Он равнодушен, груб и бестолков. Он из театра бросится к рулетке Или в объятья ветреной кокетки. А если так, я не шутя дивлюсь: К чему без пользы мучить бедных муз? Валите в кучу, поверху скользя, Что подвернется, для разнообразья. Избытком мысли поразить нельзя, Так удивите недостатком связи. Но что случилось с вами? Вы в экстазе?

Поэт

Ступай, другого поищи раба! Но над поэтом власть твоя слаба, Чтоб он свои священные права Из-за тебя смешал преступно с грязью. Чем сердце трогают его слова? Благодаря ли только громкой фразе? Созвучный миру строй

души его — Вот этой тайной власти существо. Когда природа крутит жизни пряжу И вертится времен веретено, Ей все равно, идет ли нитка глаже, Или с задоринками волокно. Кто придает, выравнивая прялку, Тогда разгон и плавность колесу? Кто вносит в шум разрозненности жалкой Аккорда благозвучье и красу? Кто с бурею сближает чувств смятенье? [10] Кто грусть роднит с закатом у реки? Чьей волею цветущее растенье На любящих роняет лепестки? Кто подвиги венчает? Кто защита Богам под сенью олимпийских рощ? Что это? — Человеческая мощь, В поэте выступившая открыто.

10

Кто с бурею сближает чувств смятенье?.. — Гете дает здесь краткую характеристику трех основных родов поэзии: «Кто с бурею сближает чувств смятенье» характеризует драму; «Кто грусть роднит с закатом у реки» — эпос; «Чьей волею цветущее растенье

На любящих роняет лепестки» — лирику.

Комический актер

Воспользуйтесь же ей по назначенью. Займитесь вашим делом вдохновенья Так, как ведут любовные дела. Как их ведут? Случайно, спрохвала. Дружат, вздыхают, дуются, — минута, Другая, и готовы путы. Размолвка, объясненье, — повод дан, Вам отступленья нет, у вас роман. Представьте нам такую точно драму. Из гущи жизни загребайте прямо. Не каждый сознает, чем он живет. Кто это схватит, тот нас увлечет. В заквашенную небылицу Подбросьте истины крупицу, И будет дешев и сердит Напиток ваш и всех прельстит. Тогда-то цвет отборной молодежи Придет смотреть на ваше откровенье И будет черпать с благодарной, дрожью, Что подойдет ему под настроенье. Не сможет глаз ничей остаться сух. Все будут слушать, затаивши дух. И плакать и смеяться, не замедлив, Сумеет тот, кто юн и желторот. Кто вырос — тот угрюм и привередлив, Кому еще расти, — тот все поймет.

Поэт

Тогда верни мне возраст дивный, Когда все было впереди И вереницей беспрерывной Теснились песни из груди. В тумане мир лежал впервые, И, чуду радуясь во всем, Срывал цветы я полевые, Повсюду, росшие кругом. Когда я нищ был и богат, Жив правдой и неправде рад. Верни мне дух неукрощенный, Дни муки и блаженства дни, Жар ненависти, пыл влюбленный, Дни юности моей верни!

Комический актер

Ах, друг мой, молодость тебе нужна, Когда ты падаешь в бою, слабея; Когда спасти не может седина И вешаются девочки на шею; Когда на состязанье беговом Ты должен первым добежать до цели; Когда на шумном пире молодом Ты ночь проводишь в танцах и веселье. Но руку в струны лиры запустить, С которой неразлучен ты все время, И не утратить изложенья нить В тобой самим свободно взятой теме, Как раз тут в пользу зрелые лета, А изреченье, будто старец хилый К концу впадает в детство, — клевета, Но все мы дети до самой могилы.

Директор

Довольно болтовни салонной. Не нам любезности плести. Чем зря отвешивать поклоны, Могли б мы к путному прийти. Кто ждет в бездействии наитий, Прождет их до скончанья дней. В поэзии греметь хотите? По-свойски расправляйтесь с ней. Я вам сказал, что нам во благо. Вы и варите вашу брагу. Без разговоров за котел! День проморгали, день прошел, — Упущенного не вернете. Ловите на ходу, в работе Удобный случай за хохол. Смотрите, на немецкой сцене Резвятся кто во что горазд. Скажите, — бутафор вам даст Все нужные приспособленья. Потребуется верхний свет, — Вы жгите, сколько вам угодно. В стихии огненной, и водной, И прочих недостатка нет. В дощатом этом — балагане Вы можете, как в мирозданье, Пройдя все ярусы подряд, Сойти с небес сквозь землю в ад. [11]

11

Пройдя все ярусы подряд,

Сойти с небес сквозь землю в ад. — Директор имеет в виду не путь Фауста и его гибель (в духе старой народной книги о докторе Фаусте), а широту замысла трагедии, действительно обнимающей и землю, и небо, и ад.