Фирма
Шрифт:
– С чего мне предстоит начать работу в вашей фирме?
Вопрос им понравился. Ламберт и Макнайт повернули головы к Ламару – отвечать должен был он.
– Первые два года вы будете как бы учеником, хотя это называется у нас иначе. Вас будут посылать в командировки по всей стране на семинары по налогообложению. Учиться вам придется еще много. Зимой следующего года вы проведете пару недель в Вашингтоне, в институте налогообложения. У нас есть все основания гордиться нашими экспертами, поэтому постоянная учеба обязательна для каждого из нас. Если вы захотите защитить диссертацию по налогам,
– Сколько?
Ламар взглянул на Макнайта, не сводившего глаз с Митча.
– Вопрос об окладе и дополнительных льготах мы обсудим, когда вы приедете в Мемфис.
– Я хочу услышать хотя бы приблизительную цифру, в противном случае поездка в Мемфис может и не состояться. – Макдир усмехнулся мягко, но все же чуть высокомерно. Он говорил как человек, которому сделали три блестящих предложения.
Компаньоны обменялись понимающими улыбками. Первым заговорил Ламберт:
– О’кей. В первый год основной оклад восемьдесят тысяч долларов плюс премии. На следующий год оклад восемьдесят пять тысяч плюс премии. Льготный низкопроцентный заем на покупку дома. Членство в двух клубах. И новый “БМВ”. Цвет, конечно, выбираете сами.
Они впились глазами в его губы, против воли растягивающиеся в улыбку. Он фыркнул.
– Это немыслимо, – пробормотал Митч. Восемьдесят тысяч, в Мемфисе равнялись ста двадцати тысячам в Нью-Йорке. Да еще “БМВ”! Спидометр его фургончика-“мазды” накрутил уже десятки тысяч миль, а сама машина сейчас стояла на приколе, в ожидании, пока он накопит достаточно денег на новый стартер.
– И еще кое-какие льготы, которые мы с радостью обсудим, когда вы приедете в Мемфис.
Внезапно ему очень захотелось съездить в Мемфис. Кажется, там есть еще какая-то река?
Ему удалось собраться, лицо посерьезнело. Строго и значительно глядя на Оливера Ламберта, как бы позабыв о деньгах, о доме и “БМВ”, он произнес:
– Расскажите мне о вашей фирме.
– У нас работает сорок один юрист. В прошлом году в пересчете на одного работающего мы получили доход больший, чем любая другая фирма, пусть даже и более крупная. Включая и самые известные в стране. У нас исключительно богатая клиентура: корпорации, банки и те люди, которые в состоянии платить высокие гонорары и не жаловаться на это. Мы специализируемся на международном налогообложении, это очень интересно и не менее выгодно. Мы имеем дело только с теми, кто может платить.
– Сколько времени уходит у сотрудников на то, чтобы стать компаньоном фирмы?
– В среднем около десяти лет, и это десять лет напряженного труда. Считается обычным, когда компаньон зарабатывает полмиллиона в год и уходит на пенсию еще до пятидесяти. Безусловно, они тоже что-то дают фирме. В вашем случае – это восьмидесятичасовая рабочая неделя, однако партнерство в фирме стоит таких усилий.
Ламар чуть подался вперед.
– Но чтобы зарабатывать шестизначные суммы, вовсе не обязательно дожидаться партнерства. Я работаю в фирме семь лет, а стотысячный рубеж перешагнул четыре года назад.
Митч на мгновение задумался и быстро подсчитал,
Они не спускали с него глаз и знали наверняка, что именно он подсчитывает в уме.
– Чем фирма, специализирующаяся на международном налогообложении, занимается в Мемфисе?
Вопрос вызвал улыбки. Ламберт снял очки и стал покручивать ими в воздухе.
– Хороший вопрос! Фирму основал мистер Бендини в 1944 году. Он был юристом, занимался налогами в Филадельфии, имел несколько богатых клиентов с Юга. Потом ему пришло в голову обосноваться в Мемфисе. В течение двадцати пяти лет он не нанимал никого, кроме профессионалов в налоговом законодательстве, и фирма процветала. Мы тоже все люди пришлые, но Мемфис успели полюбить. Это очень приятный старый южный город. А мистер Бендини умер в 1970 году.
– Сколько в фирме компаньонов?
– Активных – двадцать. Мы стараемся придерживаться соотношения один компаньон – один сотрудник. Для промышленности это, может, высоковато, ну а нас устраивает. И потом, у нас свой подход.
– Все наши компаньоны к сорока пяти становятся мультимиллионерами, – добавил Ройс Макнайт.
– Все?
– Именно так, сэр. Мы не можем этого гарантировать, но если вы придете к нам, проработаете десять трудных, напряженных лет, станете компаньоном, проработаете еще десять лет и не превратитесь к сорока пяти годам в мультимиллионера, вы окажетесь первым за последние двадцать пять лет.
– Ваша статистика впечатляет.
– Впечатляет наша фирма, Митч, – подхватил Ламберт, – и мы все гордимся ею. Мы живем тесным братством. Нас мало, и мы привыкли заботиться друг о друге. Между нами нет той смертельной конкурентной борьбы, которой прославились крупные фирмы. Мы очень осторожны в выборе тех, кого нанимаем, и стремимся к тому, чтобы каждый новый сотрудник как можно быстрее стал компаньоном. Именно поэтому мы не жалеем времени и денег – ни на самих себя, ни, в особенности, на наших новых сотрудников. Редко, крайне редко случается, чтобы юрист уходил из нашей фирмы. Мне, собственно, и не приходилось о таком слышать.
Мы всеми силами способствуем карьере молодого сотрудника. Мы хотим, чтобы наши люди были счастливы. В фирме считается, что это наиболее выгодный способ строить взаимоотношения.
– Вот еще немного впечатляющей статистики, – добавил Макнайт. – В прошлом году текучесть кадров для фирм нашего масштаба или больших составила в среднем двадцать восемь процентов. В фирме “Бендини, Ламберт энд Лок” – ноль. В позапрошлом году – ноль. Много воды утекло с тех пор, когда из нашей фирмы кто-либо уходил.
Внимательнейшим образом продолжали они изучать его, им нужно было увериться в том, что информация не только дошла до адресата, но и была им адекватно воспринята. Каждый момент беседы, каждый вопрос были очень важны для них, однако прежде всего требовалось установить, понял ли этот молодой человек, осознал ли, что если он примет их предложение, то это его решение будет бесповоротным, будет окончательным? Видит Господь, то, что можно было объяснить ему сейчас, они объяснили. Позже придет время и для другой информации.