Играть... в тебя
Шрифт:
Звонок в дверь заставляет подпрыгнуть и уронить уже пропеченный блинчик на тарелку. Неловко так, комом.
Чертыхаясь, торопливо выключаю газ, вытираю руки полотенцем, иду с колотящимся сердцем в прихожую.
По пути торможу у трюмо. Смотрю.
Ужас… Какой ужас… Но ничего не исправить уже.
Я вообще ненормальная.
Другая девушка бы подкрасилась, переоделась… А я — блинчики… И воняет теперь ванилью на всю квартиру, хорошо, хоть не сожгла ничего…
Звонок снова оглушает,
Выдыхаю, вытираю мокрые ладони о шорты.
Все хорошо.
Это же Сава.
Он пришел в гости.
Просто так. Да. Мы попьем чай, поедим блинчики… Посмотрим друг на друга снова. Познакомимся ближе… Это же нормально, да?
Звонок звенит в третий раз.
Иду.
Дверь открываю, даже не глядя в глазок.
Сава стоит, опираясь на косяк, чуть пригнувшись. Большой такой, высоченный. В одной руке у него цветы и какой-то пакет, судя по виду, из хорошей пекарни или дорогого ресторана.
Сава смотрит на меня, без улыбки, без намека даже на тот веселый настрой, что сквозил в его сообщениях…
В не особо ярком освещении подъезда его лицо кажется темным. А взгляд — жестким. Это какой-то другой Сава. Незнакомый совершенно.
Он делает шаг через порог, я отступаю автоматически, не смея оторвать взгляда от его неулыбчивого напряженного лица.
Мы молчим.
Я в растерянности, все слова позабыла. А он…
Он, не глядя, сгружает цветы и пакет на калошницу, закрывает с грохотом дверь и, сделав еще один стремительный шаг ко мне, все так же молча подхватывает на руки.
Вжимается лицом в шею, жадно дышит. Его большие ладони на моей талии, его тело — горячее! И между нами воздуха нет.
Растерянно кладу руки ему на плечи.
— Птичка… — шепчет Сава, сжимает крепче, стискивает так, словно мы сто лет не виделись, и он наконец-то меня нашел.
Ощущаю его губы на своей шее, возле неистово бьющейся венки, слабо ахаю… И теряю связь с реальностью полностью.
Последняя связная мысль: “Белье все же надо было… перестелить…”
14. Пофиг на белье
Сравнение с полетом в пропасть не оставляет меня ни на мгновение. Я задыхаюсь, воздух, горячий и пряный, тяжелый, как кисель, вообще не насыщает, а голову лишь кружит.
Сава целует меня в шею, даже не целует, а словно бы трется губами о кожу, дышит с присвистом, тяжело, медленно… И несет меня из коридора прямо в комнату.
Я не могу его остановить.
Как сегодняшней ночью не могла ничего сделать, позволяя все, чего раньше бы никогда… Никому…
Но это же Сава.
Ему невозможно противостоять.
Или просто я такая… безумная… слабая…
Плед чуть-чуть пахнет
А затем Сава, приподнявшись, стягивает через голову темную футболку… И мое кратковременное прояснение сознания заканчивается.
Он смотрится в моей скромной комнатке — шикарной сверкающей новогодней игрушкой на искусственной обшарпанной елке.
Невозможно взгляд оторвать. Невозможно хоть слово сказать.
И Сава, прекрасно понимая, наверно, эффект от того, что только что сделал, усмехается.
И медленно, не торопясь, наклоняется.
Его порочная, уверенная усмешка, его правильные выверенные движения говорят о том, что этот парень точно знает, чего хочет сейчас. И делает для этого все, что необходимо.
А я — реально, словно птичка, взъерошенный воробей в ленивых уверенных лапах кота. Любящего поиграть со своей добычей.
Добыча не может сопротивляться, ее слабые трепыхания только раззадоривают…
Ох, мои крылышки слишком слабы… Они не смогут меня поддержать, когда потоком воздуха сбивает с края ущелья…
Разобьюсь…
Но сначала… Полечу…
— Скучал так, Птичка… — шепчет Сава, опускаясь на локоть и снова шумно ведя носом по моей шее, — пахнешь охуенно… Сладкая булочка… Ванилька…
— Я… — бормочу я непослушными губами, — блинчики… И чай… Хочешь?
Сава замирает на мгновение, и я слабовольно надеюсь, что он сейчас прислушается к голосу разума и решит отпустить меня…
— Хочу… — тепло усмехается он мне в шею… — Потом… А сейчас… Я тебя съем, Птичка… Можно?
Боже… Он, что, реально спрашивает?
Как-то все его поведение вообще не похоже на просьбу… Хотя, если он все с таким напором спрашивает, то… Думаю, всегда получает желаемое… Кто ему в состоянии отказать? Точно — не я…
Я уже горю.
То, что было до этого, в поезде, под пледом, это… Это было странно и волнующе. И в то же время довольно безопасно. Потому что, как бы ни заводился Сава, но я понимала, что до конца он не пойдет. Не то место. Я его совсем не знаю, но именно в этом была почему-то уверена.
А вот сейчас нам ничего не помешает.
Никто сюда не зайдет, не окрикнет нас завистливо и злобно.
Мы одни.
Это пугает ужасно.
И заводит так, что испуг перемешивается с чем-то томительно-сладким в самом низу живота, плавится, становясь ураганом, в котором все сходится в одно.
Я облизываюсь, не отвечая на вопрос Савы, и он понимает меня правильно.
ведет жарким дыханием по скуле…
И накрывает подрагивающие от волнения губы. Целует. Глубоко, очень-очень горячо, бесцеремонно…