Играть... в тебя
Шрифт:
Мне некому свистеть.
Бегу из одного корпуса в другой, стараясь успеть к первой паре. Тут с этим дико строго.
Как сказала одна из преподавательниц: “Введение в языкознание — предмет скучный, я его не люблю. А потому, чтобы получить зачет, ходите на все пары, страдайте вместе со мной”.
И, похоже, это девиз всех местных преподавателей!
Свистят снова, потом орут что-то типа:
— А ну, стоять, мелкая тварь!
Мне, что ли?
Поворачиваюсь и… Ускоряюсь!
Потому что ко мне от стоянки срываются
Ох, блин!!!
Хорошо, что я куда быстрее, да и до двери мне близко.
Забегаю в здание универа и сходу, не тормозя, несусь на второй, туда, где у меня пара.
Мои преследователи где-то очень далеко
Фух… Надо поосторожней. И одной не ходить, вот.
Но прямо взбодрилась я, надо же!
Только-только умирала шла от разочарования и мыслей тревожных, а тут возникла прямая угроза, и куда что делось! Адреналин шкалит, нервы взвинчены!
— Итак, рассаживаемся по местам… — в кабинет заходит преподаватель, оглядывает нас, тормозит у первого ряда, — это что у вас в бутылке? Коньяк, что ли?
— Не-е-е-е… — пугается парень, у которого он спрашивает, — это чай! Просто черный чай! Можете проверить!
— Эх, а я, было, в вас уже поверил… — вздыхает преподаватель и двигается дальше к своему месту под дикий ржач студентов.
Я тоже улыбаюсь. Пожалуй, тут будет интересно учиться.
Пары пролетают быстро, и к концу их я до такой степени устаю, что даже сил нет думать о своей напряженной личной жизни.
Тем более, что Сава держит слово. И не пишет мне, не звонит.
Может, и в самом деле прислушался к моим словам? Может, все нормально? Наладится?
Завтра мы увидимся, поговорим. И в этот раз я заставлю его рассказать о себе! Не буду мямлей!
Да, так и сделаю!
Витек, появившийся только к третьей паре, ничего про Симонова-младшего не может сказать, кроме того, что уже сказал. Он его не видел ни разу, только слышал. Имени тоже не знает. Слух про девчонку, из-за которой один из студентов попал под отчисление и в армию, только слух.
Мы же заочники, с нами особо никто ничем не делится. Мы — отдельная песня на этом празднике студенческой жизни.
Выполнить свой план, забежать в деканат и выяснить хоть что-то про студента Симонова, сына олигарха Симонова, я тоже не успеваю. Но ничего, это от меня никуда не убежит. А по коридорам мне просто так мотаться тоже не следует.
Троица баскетболистов из головы не выходит.
Вдруг, опять встречу?
Не то, чтоб я их боюсь, вообще не боюсь и уверена, что на них можно найти управу, но вступать в прямой конфликт не хочется. И так вступила… Наверно, сильно ударила того парня, раз он так разозлился…
— Тебя докинуть? — тормозит возле меня Витек.
— Только если не как вчера, — улыбаюсь я.
— Не, мне тоже домой, — говорит он.
До дома доезжаю с ветерком, поднимаюсь к себе, открываю дверь…
И
Квартира пустая.
Сава не приходил, пока меня не было.
И следы его присутствия уже остыли… Это так больно, так мучительно, что мне хочется набрать ему.
Я же могу и сегодня обо всем спросить, правда?
Не знаю, каким усилием воли я себя перебарываю.
Моюсь, ем, губы вздрагивают от сухих беззвучных рыданий, когда вижу вещи Савы: его кружку, его футболку на кресле, его бритву в ванной…
Боже… Я не хочу его терять! Не хочу расставаться!
Зачем он соврал?
Зачем эти недоговорки?
Но мы все выясним, и больше между нами ничего подобного не будет! Никогда!
Звонок с работы раздается уже часов в десять, наверно.
Сонно смотрю на номер, пытаясь сообразить, что это такое, а затем отвечаю.
— Оля, привет, извини, что поздно, — здоровается администратор, — у нас тут проблема. Надо, чтоб ты срочно завтра с утра вышла на объект. У нас три человека заболели, мать их… Выручи! Там просто уборка особняка.
— Но я не могу долго… — бормочу я, — у меня пары завтра с двенадцати…
— Нормально! Как раз часа на четыре уборки там. С семи мы начинаем! Двойная, Оль! Выручай!
— Хорошо…
Администратор отключается, потом присылает мне адрес, куда надо завтра к семи приехать, а я сижу и думаю, что какие-то у меня излишне насыщенные дни пошли…
27. Оля. Обвал
— Ничего себе… — бормочет сидящая рядом со мной девушка, пока мы едем по длинной дорожке, усаженной с двух сторон высокими деревьями, я даже не распознаю, что это за вид: длиннющие стволы, ветки стремятся ввысь и листья на них отдают серебром. Красивые до безумия.
А еще красивей открывающийся вид на дом.
— Блин, господская усадьба прям, — говорит моя соседка, пялясь в окно.
Я пытаюсь прикинуть, сколько тут может быть квадратов, и не могу даже приблизительно сказать. Пожалуй, это самый офигенный дом и всех, что я вообще видела. Даже по телевизору. Я и не думала, что тут такие бывают…
У нас, в Краснодарском крае, конечно, тоже полно всяких усадеб, но там как-то по-другому все… Да и видела-то я их только мельком, в черте города, или пригорода, когда мимо проезжала.
В дедовом заповеднике, который я излазила вдоль и поперек, вообще запрещено строить… Конечно, нарушают постоянно, но дед с этим борется. У него вообще не сильно забалуешь.
А здесь дом именно что на усадьбу похож, одну из тех, что я видела по телевизору, когда обзор всяких музеев был, в Питере. Колонны, портики, фонтан…
— Охренеть… фонтан… — похоже, у соседки в предках были северные народности из разряда, что вижу, о том и пою. Или это, наоборот, южные?
— Кто ж тут живет?