Игрок

Брэнд Макс

Шериф испустил длинный глубокий вздох. Теперь он понял, почему город хранил глубокое молчание, когда. Коркоран ехал по улице.

Глава 5

Они собрались возле громадного дуба — довольно большая компания. Некоторые сидели, удобно облокотившись на толстый ствол; кое-кто пристроился на нижних ветвях, которые торчали над самой землей. Другие стояли просто так или о чем-то тихо переговаривались. Но было ясно одно: вся компания охвачена какой-то одной общей идеей.

Коркоран прикинул, кто там был:

должно быть, не менее тридцати мальчиков разного цвета — и гордые испанцы с оливковой кожей, которые держались кучкой, сторонясь других, — несмотря на юный возраст, они весьма ценили то обстоятельство, что в их жилах течет кастильская кровь; и мексиканские парнишки — на локтях и ладонях их темно-коричневая кожа побурела, а на пухлых щеках покрылась розовым загаром. Два-три негритянских подростка сияли белозубыми улыбками. И самая малочисленная группка состояла из настоящих, неподдельных американцев.

Этих последних сразу можно было отличить по глазам, в которых таилось что-то неприятное, и по дерзости, с которой они себя держали. На их лицах особенно была заметна работа мысли, а привычка вечно строить разные козни и махинации создавала иллюзию недетской мудрости.

Все они, за исключением испанцев, родители которых, по-видимому, издавна владели обширными угодьями в этом пустынном крае, все эти ребятишки были одеты кое-как — старые, истрепанные штаны с пузырями на коленях, босые загорелые ноги, рубашки — скорее всего перешедшие по наследству от других членов семьи, — у которых рукава были обрезаны чуть ли не у самых подмышек, а ворот свободно болтался вокруг худой тонкой шеи.

Коркоран остановил своего жеребца возле дуба и спокойно смотрел на собравшихся.

Прошло не менее пяти минут, пока волнение и шум, вызванные его появлением, наконец успокоились. Ребята не видели стычки между Коркораном и Джефом Туми — этот подвиг снискал Коркорану расположение и почет среди жителей Сан-Пабло. В то время как старшие представители населения города наблюдали за поучительным зрелищем, эти юные дикари были заняты поисками сокровища более драгоценного, чем золото, — им нужно было развлечься и, следовательно, подстроить какую-нибудь очередную каверзу. Глядя на незнакомца, они не испытывали ни страха, ни благоговения: при его появлении они попросту разразились хохотом.

Их словно захватила волна веселья. На него указывали пальцем, его шляпа, сюртук, седло, его сапоги — все подверглось осмеянию. Не было такого предмета, который не был бы достоин насмешек, они снова и снова показывали пальцами, прыгали в восторге и приплясывали от избытка энергии, стараясь между тем выбрать такое местечко среди ветвей, чтобы при случае можно было дать стрекача, если незнакомцу вздумается вдруг погнаться за кем-нибудь из них.

Коркоран, однако, просто махнул в их сторону хлыстом. Потом достал портсигар, длинный, тонкий, из чистого золота, с затейливой монограммой, и открыл его, тщательно выбрав сигарету и закурив под новый взрыв смеха.

Дело в том, что юные бандиты уже курили, но они довольствовались самокрутками, и фабричные сигареты рассматривали как показатель

слабости, достойной всяческого презрения, каковое они и выказали Коркорану посредством пронзительных криков и улюлюканья. Тот же по-прежнему спокойно смотрел на эту орущую толпу, а потом махнул рукой и улыбнулся.

Крики стихли. В полном соответствии с полученным воспитанием ребята Ожидали, что он вот-вот набросится на них с хлыстом; они были готовы к тому, что он накинет на кого-то веревку и стащит с дерева. Капитуляция незнакомца, его кроткий отказ от борьбы нанесли сокрушительный удар: мальчишки с удивлением посматривали друг на друга, и смех мало-помалу утих. Когда они увидели, что незнакомец не ругается и не грозит им страшными карами, что в ответ на их насмешки он только улыбается, их настроение начало меняться.

Больше всего на свете мальчишкам импонирует что-то новенькое, — не считая, разумеется, того, что вызывает их искреннее уважение, и того, чем они могут безусловно восхищаться. В Сан-Пабло они ни с чем подобным еще не встречались. Это было непредвиденное явление, к тому же еще и весьма удивительное. Ибо перед ними оказался человек, которого ни его одежда, ни необычное седло, ни даже фабричные сигареты не сделали смешным.

И тут Коркоран обратился к собравшимся мальчишкам:

— Хотел бы я знать, не может ли кто-нибудь из вас дать мне кое-какую информацию?

— Чтоб я сдох, он разговаривает, как училка! — высказался один из ребят.

— Заткнись! — остановил другой. — Тебе что, не нравится, что он такой вежливый?

— Конечно можем, мистер, — ответил третий. — Говорите, что вы хотите узнать.

— Я ищу одного молодого человека, насколько я понимаю, он находится в Сан-Пабло.

Наступило напряженное молчание.

— У меня для него хорошие новости, — продолжал Коркоран. — Если вы поможете мне его найти, я буду вам бесконечно обязан.

— А как его зовут?

— Вилли Керн.

По рядам парнишек прокатился стон. Один из них, постарше других приятелей, выступил вперед. Это был неуклюже большерукий и большеногий подросток; он встал перед Коркораном, засунув большой палец за подтяжки, поддерживающие на нем штаны.

— Незнакомец, — с достоинством проговорил он, — не кажется ли вам, что вы над нами подшучиваете?

— Не понимаю, что вы хотите этим сказать, уважаемый друг, — искренне удивился Коркоран. — Я спрашиваю о Вилли Керне, а вы говорите, что я над вами смеюсь. Нет, я нисколько не шучу, мне действительно нужно его найти.

— Послушайте-ка, — сказал давешний оратор, — я не богатый человек, но отдам перочинный нож, у которого есть одно хорошее лезвие, и свою рогатку — замечательная вещь, — с удовольствием отдам тому человеку, который покажет мне, где находится Вилли Керн, чтобы… — Остаток его речи потонул в гуле возмущенных голосов его товарищей.

— А вы что, тоже его ищете? — спросил Коркоран.

В ответ раздался хор пронзительных выкриков, напоминавших лай своры собак, но стало ясно, что каждый выражал желание сдохнуть, только бы разделаться с этим Вилли Керном.