Коррупция
Шрифт:
– Нет, но я знаю, что именно он возьмет. Значит, аванс, – Референт загнул палец. – Перспективу найти тебя, а он тебя уже ищет, – он загнул второй палец. – Перестраховаться и заготовить традиционную петлю. Что такие люди ценят больше, чем свою жизнь?
– Жизнь своих близких.
– Фамилию. Честь, – возразил Референт. – Как говорится, новое – это давно забытое старое. Гуров, как я понимаю, мамонт, и его болевая точка в глубине веков. Он сам этого не знает, а я знаю. И за мои знания ты не будешь торговаться, а заплатишь мне миллион. А теперь от слов к делу. Я буду пошляком, но скажу: дорога
– Переходи к делу, шагай свои мили.
Референт взглянул на часы, перевел взгляд на двери, и они, словно повинуясь приказу, бесшумно открылись, и в ресторан вошел Эфенди. Легкой походкой он подошел, молча поклонился, сделал небольшую паузу, сел рядом с Референтом и без предисловий сказал:
– Я выполнил ваши указания.
Патрон никогда не встречался с Эфенди, но, конечно, знал о его существовании и месте в организации. Константин Васильевич внимательно оглядел гостя и, хотя был недоволен знакомством, постарался улыбнуться и, указав на стол, сказал:
– Перекусите с дороги.
– Спасибо, я сыт. – Эфенди налил себе минеральной воды.
– Хорошо выглядишь, значит, о здоровье не спрашиваю, – Референт видел, что хозяин недоволен, но считал встречу необходимой. – Мы тут без тебя рассуждаем об остром дефиците профессионалов. Как у тебя?
– Плохо. – Эфенди, хотя и носил костюм и рубашку с галстуком как одежду привычную, потер шею и расстегнул верхнюю пуговицу. – И ты не прав, что распорядился привезти парней. Я никогда не даю советы; приказы, поступающие сверху, не обсуждаются. Понимаю, ваша Москва нашпигована черт знает кем, но за своих людей отвечаю я…
Референт жестом прервал Эфенди и сказал:
– У тебя прекрасные принципы, не отступай от них. – Он вынул из кармана плотный конверт, положил на стол. – Документы, деньги, адрес, по которому тебя примут, как белого человека. Отдохни несколько дней, почитай прессу, сходи в театр. Если тебе нужна девушка, скажи хозяину квартиры, – Референт ткнул пальцем в конверт. – Я тебе позвоню. Спасибо за пунктуальность. Ты свободен.
Эфенди встал, поклонился, забрал конверт и ушел. Патрон проводил его взглядом и недовольно спросил:
– Зачем ты это сделал?
– По многим причинам, – Референт начал раскуривать затухшую трубку. – Ты должен видеть, куда уходят наши деньги.
В ресторанном зале время от времени передавали о прибытии и отправлении международных рейсов. Объявили о регистрации билетов и оформлении багажа на рейс, которым улетал Константин Васильевич Роговой.
Референт подозвал официантку, расплатился.
– Пошли, я тебя провожу.
Патрон выбрался из кресла, подхватил кейс, который казался в его руках школьным портфельчиком, и тяжело зашагал к выходу. «Ох, помощничек, – рассуждал он на ходу. – Решил немножко припугнуть? Вот, мол, профессиональный исполнитель приговоров, и он мой человек. Живет исполнитель под моей крышей, ест из моих рук, выполняет мои приказы». Казалось, что Патрон не думает, а рассуждает вслух, так как, выходя из лифта, Референт сказал:
– Ты, Константин Васильевич, не прав, как может быть не прав любой человек. Я за доверие между
– Но ты же ни слова не сказал обо мне.
– Да тебя можно и не представлять. А Эфенди очень сообразительный. Он служил у Адылова…
Хотя вылет для Патрона был максимально упрощен, здесь, в привилегированном помещении аэропорта, тоже было достаточно людно, и они отошли в сторону.
Патрон положил тяжелую ладонь на плечо помощника.
– Этот исполнитель говорил дело. Зачем в Москве держать диких басмачей? Вооруженные, неуправляемые, могут напиться и…
– Надеюсь, не успеют. – Референт, морщась, столкнул с плеча хозяйскую руку. – Я же тебе говорил, подполковнику Гурову необходимо выдать аванс.
Денис Сергачев оклемался быстро и уже на второй день сел за руль и поехал на встречу с Олегом Веселовым. Денис предупреждение Гурова понял прекрасно, и оно не вызвало у него никаких возражений, но, когда Веселов позвонил, осведомился о здоровье и предложил встретиться, Денис сразу согласился. На улице Герцена, чуть не доезжая до Кинотеатра повторного фильма, Денис припарковался, и Веселов втиснул свою богатырскую фигуру на заднее сиденье. В руке он держал бутылку виски, сделав из нее глоток, протянул Денису, который отрицательно покачал головой и похлопал по рулю.
– Да брось ты, красна девица. – Веселов вновь глотнул и закашлялся. – Елену-то, покойницу, пьяным вдупель возил.
– Это давно было, – ответил Денис. – Да ты и не Елена, и пока не покойник…
– Тьфу, чтоб тебя! – Веселов длинно выругался. – Тебя так по голове шарахнули, что из нее черный юмор попер.
– Кончай трепаться, куда едем? Ты обещал свести с человеком, который даст заработать. Я от своих нищенских гонораров совсем дошел, скоро олимпийскими медалями торговать начну.
– Если покупателя найдешь. – Веселов хохотнул.
Денис несколько преувеличивал, но его жизнь действительно с каждым днем становилась все беднее. Цены росли, рубль дешевел, старенький «жигуль» разваливался. Сейчас Денис зарабатывал лишь на еду, но, будучи действующим спортсменом, он, как говорится, прибарахлился. Конечно, ехал он не за деньгами. На него, Дениса Сергачева, кто-то посмел замахнуться. Он взглянул в зеркало, но увидел лишь отражение поднятой бутылки в руке бывшего приятеля и подумал: а уж не он ли этой самой рукой чуть не прикончил его? Ничего, жизнь длинная, препятствий впереди много, поглядим, кто на финише первым будет.
Денис крутанул руль, припарковался, взял у Веселова бутылку, сделал несколько глотков.
– Я тебе третьего дня звонил, – Веселов забрал у Дениса бутылку, допил. – Не тут-то… Потом мне сказали, что ты спозаранку куда-то по Алтуфьевскому укатил…
Денис чуть не рассмеялся. Не думал он, что парень так быстро себя выдаст. «Тебе следовало не моей головой заниматься, а собственной, она у тебя, дружок, совсем плохая».
– Не Москва, а деревня, – Денис потянулся. – Сплетни да враки. Я с вечера к старой подруге заскочил и остался. А третьего дня только к полудню на улицу выбрался. Мне редактор целую проповедь прочитал.