Лови день
Шрифт:
— Дьявол! — буркнула она и привалилась спиной к прохладной стене, гневно глядя на окружавший ее украденный комфорт.
Вал Кон отметил, что яхта великолепно оснащена, указав на новейшую систему очистки воды, подсвеченные потолки и стены и даже тип и мощность аккумуляторов, которые они разнесли на куски в том отчаянном прыжке от икстранцев.
Абордажная команда пиратов вымела яхту дочиста. На камбузе было пусто — даже поварской пульт демонтировали и унесли. Им просто крупно повезло, что икстранцы не поискали
«И какого черта ты вообще здесь делаешь?» — неожиданно спросила она себя.
Все происходило так стремительно. Она замужем. Как, во имя всего святого, она оказалась замужем?
— Чертов лиадиец меня охмурил, — сообщила она пустому переходу.
А потом негромко засмеялась. Ее обошли три раза: она стала женой и напарницей лиадийца, сестрой огромной бутылочно-зеленой черепахи, имя которой было длиннее самой Мири, застряла на испорченной прогулочной яхте на орбите планеты, которая, по уверениям ее нового мужа, наверняка находится под запретом.
— Скучала, а, Робертсон? Жизнь была недостаточно интересной, когда за тобой охотились одни только Хунтавас?
Она снова рассмеялась и покачала головой, а потом оттолкнулась от стены и отправилась обратно на мостик. Жизнь…
На мостике верещало радио и мелодично позванивал компьютер, а посреди этого шума тихо сидел стройный темноволосый мужчина. Мири застыла в дверях, и у нее екнуло сердце. Она пристально посмотрела на его неподвижную фигуру, вспомнив тот случай, который произошел всего несколько дней назад: тогда он был вот так же неподвижен — и смертельно опасен для них обоих.
Она неслышно прошла к креслу пилота, с облегчением отметив, что в его плечах заметно только обычное напряжение, вызванное усталостью и полной включенностью — ничего похожего на шок или неадекватную попытку обрести свободу.
Тем не менее, стоя незамеченной у него за спиной и глядя, с каким сосредоточенным лицом он протягивает свою изящную руку, чтобы чуть-чуть повернуть тумблер, Мири ощутила прилив страха. Похолодев, она импульсивно прикоснулась к его запястью, помешав отладке.
— Прекрати! — рявкнул он, быстро подняв голову.
— По-прежнему здесь, а, босс? — Она убрала руку. — Пора сделать перерыв.
— Позже.
Он снова повернулся к пульту, сосредоточиваясь на бессмысленной болтовне, которая летела с поверхности планеты.
— Я сказала — сию минуту, космолетчик!
В ее голосе звучала вся властность сержанта-наемника, и она приготовилась к ответному удару.
Его яркие зеленые глаза были снова устремлены на нее, губы сжались, и все его выражение говорило о том, что он намерен поступать по-своему, и к черту последствия… И вдруг он улыбнулся, отбрасывая прядь волос со лба.
— Шатрез, прости меня. Я ушел в работу, и хотел только сказать, что
— Устроить себе неприятности, — перебила его Мири. — Ты не слезал с этого кресла уже десять часов. Тебе надо поесть, тебе надо пройтись, тебе надо отдохнуть. Не так уж давно между тобой и Последней Прогулкой стояли только автоврач и напуганный наемник.
Наступило долгое молчание: зеленые глаза мерились с серыми. Вал Кон первым вздохнул и отвел взгляд.
— Хорошо, Мири.
Она посмотрела на него с подозрением:
— Что это значит?
— Это значит, что я сделаю перерыв сейчас: немного похожу и поем с тобой. — Он устало улыбнулся и нежно провел пальцами по ее щеке. — Я иногда зацикливаюсь на чем-то одном, несмотря на все усилия моих близких. — Его улыбка стала ярче. — Мне не хочется, чтобы ты решила, будто я плохо воспитан.
— Конечно, — неуверенно ответила она, почувствовав в его словах какую-то шутку. Она указала на пульт. — Ты все еще вылавливаешь информацию? Потому что я могу немного послушать, пока ты будешь отдыхать.
— Это было бы полезно, — сказал он, вставая и потягиваясь. Мири улыбнулась ему. Приятно было глядеть на подтянутое ловкое тело и безбородое золотистое лицо. Подняв руку, она прикоснулась к его правой щеке, а он повернул голову и поцеловал кончики ее пальцев. — Скоро, — пообещал он и бесшумно скользнул к двери. Укоризненно качая головой в адрес своего отчаянно забившегося сердца, Мири уселась в кресло пилота и взяла наушники.
На обед была первоклассная миловийская лососина, булийские закусочные крендельки и вода. Они обедали, сидя на ковре посреди разгрома, который воцарился, по-видимому, на месте личной каюты владельца яхты.
Вал Кон поглощал свою порцию быстро и сосредоточенно. Вид у него был такой, будто он загружает в топку белковое горючее, а вкус и разнообразие не имеют никакого отношения к приему пищи.
Она ела медленнее — надоела однообразная еда, — но заставила себя прикончить всю свою порцию. Когда она наконец подняла голову, то обнаружила, что Вал Кон пристально смотрит на нее.
— Весь этот корабль — просто психушка, — проворчала она. — Лососина лучшей марки, телескопы, куклы, драгоценности, тайники и страничка координат, полная Запретных миров. Что это значит?
— Предметы роскоши — это взятки, — тихо проговорил Вал Кон. — А тайники — для того, чтобы их прятать. Все очень просто.
— Вот как? — Она заморгала. — Кто-то торгует с карантинными мирами? Но это…
— Незаконно? — Вал Кон пожал плечами. — Это незаконно только в том случае, если тебя поймают.
— Ничего себе взгляды для Разведчика!
Он засмеялся:
— Я тебе еще не рассказывал о моей бабке?
— Не знаю, когда ты мог успеть это сделать. А что?
Он улыбнулся:
— Она была контрабандистка.