Шрифт:
Пьеса в двух действиях
Действующие лица
СЕРГЕЙ МИРОНОВИЧ КИРОВ, секретарь Ленинградского комитета ВКП(б)
МАРИЯ ЛЬВОВНА МАРКУС, соратница С. М. Кирова
МИЛЬДА ДРАУЛЕ, сотрудница советских и партийных органов
ЛЕОНИД ВАСИЛЬЕВИЧ НИКОЛАЕВ, муж Мильды Драуле
ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ СТАЛИН, секретарь ЦК ВКП(б)
АЭРОПЛАН, перевоспитанная
ФИЛИПП ДЕМЬЯНОВИЧ МЕДВЕДЬ, начальник Ленинградского управления НКВД
СУОМАЛАЙНЕН-ТЮНККЮНЕН,
ЗАРУБАЕВ, директор Музея С. М. Кирова
СИСЯЕВА, сотрудница Музея С. М. Кирова
ВРАЧ
Действие первое
Сцена первая
Кабинет в квартире Кирова. Вдоль стен шкафы с книгами. Над дверью висит ружье, рядом – чучело орла. На полу лежит шкура белого медведя. Кресла и диван задрапированы на манер ленинского кабинета. Входят Киров и Маркус. Киров только что с улицы. Бросает на кресло портфель и поворачивается к Маркус.
КИРОВ. Вот я и дома. На съезде хорошо, а дома лучше. Ну, Мария Львовна, дай-ка я теперь тебя расцелую как следует. А то в прихожей тесно, негде настоящей любви развернуться. (Распахивает объятия.)
МАРКУС (отстраняясь). Настоящая любовь, товарищ Киров, всегда себе место найдет. Только нет ее у тебя.
КИРОВ. Вот тебе и раз. Тут история прет полным ходом, а у тебя черт знает что на уме. Всемирная история! (Старательно дышит на руки.) Простыл я на съезде, никак не могу согреться.
МАРКУС. При чем здесь история? Я сейчас сидела и считала. «Красная стрела» приходит в девять.
КИРОВ. А может, инфлюэнца… Так ведь не говорят уже, верно?
МАРКУС. Сейчас половина двенадцатого.
КИРОВ. Говорят – грипп. По-дурацки звучит, честное слово. А раньше красиво – инфлюэнца.
МАРКУС. Где же ты был с девяти до половины двенадцатого? Может, ты с вокзала пешком шел?
КИРОВ (натужно смеется). Чего еще придумала! Знаешь ведь, что не пешком.
МАРКУС. Это я тоже посчитала. Пешком ты бы уже два раза дошел. Где же ты был, Сергей Миронович?
КИРОВ. Да в Смольном, где же еще! Заезжал в Смольный за бумагами.
МАРКУС. В Смольный… Раньше ты ездил на охоту. Ты очень любил охотиться под Лугой, пока там работала Мильда Драуле. А теперь ты перевел ее поближе и… (Делает движение рукой.)
КИРОВ. Что – и…? Ну, договаривай!
МАРКУС…. и ездишь охотиться в Смольный.
КИРОВ. Да не я Драуле в Ленинград переводил.
МАРКУС. Сама перевелась. Ты ведь во всем комфорт любишь. Стоишь на охоте, покуриваешь, а егеря для тебя дичь сгоняют. Понравилась
КИРОВ. Оставь Драуле в покое, ясно? И вообще заткни шарманку. Может, прикажешь еще перед тобой оправдываться?
МАРКУС. Да уж зачем, я тебе – кто? Так, сожительница. Почему за столько лет ты на мне так и не женился? А я знаю. Не нужна я тебе, ты кого-нибудь получше ищешь. Я ведь всех твоих баб наперечет знаю.
КИРОВ. Ну и дура ты, товарищ Мария. Да за столько лет неужто бы я лучшей не нашел, сама подумай! Ведь любая из них лучше тебя. Ты только не обижайся.
МАРКУС. Я – материал отработанный. Старая, глупая.
КИРОВ. При том истеричка. Говорю же тебе как человеку: брак – явление временное, буржуазный пережиток. Брак отомрет, а мы с тобой женатыми окажемся. Вот будет положение, а? Подожди-ка минуту, прочту тебе, что Ильич о браке писал. (Подходит к книжному шкафу, снимает с полки книгу, за ней стоит бутылка водки.) Маша, здесь кто-то водку поставил.
МАРКУС. Поздравляю.
КИРОВ. Нет, серьезно: бутылка водки, притом открытая. Что все это значит?
МАРКУС. Надо думать, открыл кто-то.
Звонит телефон, Киров снимает телефонную трубку.
КИРОВ. Киров на проводе.
МАРКУС (в сторону). Вопрос лишь в том, кто ее открыл.
ГОЛОС СУОМАЛАЙНЕН-ТЮНККЮНЕН (задорно). Говорит Суомалайнен-Тюнккюнен. С приездом, товарищ Киров! В Смольном вас ждут – не дождутся. Что передать товарищам?
КИРОВ. Товарищам?
ГОЛОС С.-Т. Да!
КИРОВ. А просто передайте.
МАРКУС (в сторону). В Смольном его до сих пор ждут – не дождутся. И эта бутылка. Слишком много вопросов.
ГОЛОС С.-Т. Значит, просто передам.
КИРОВ. Товарищ Суомалайнен-Тюнккюнен, вы схватываете на лету.
ГОЛОС С.-Т. А вы, товарищ Киров, уж если что-то скажете, то – не в бровь, а в глаз.
КИРОВ. Да, именно туда. Конец связи.
МАРКУС. Конец связи. Мы непременно должны добиться конца этой связи. Сережа…
КИРОВ. Что?
МАРКУС. Я видела сон.
КИРОВ. О, Господи! Еще один?
МАРКУС. Да.
КИРОВ. Тебя знаешь, как в Смольном называют?
МАРКУС. Мне все равно.
КИРОВ. Верой Павловной. Ты бы хоть посторонним своих снов не рассказывала.
МАРКУС. Мне снилось, Сережа, что ты едешь в «Красной стреле».
КИРОВ. Я и наяву в ней езжу.
МАРКУС. И в вагоне открыты окна. Твои волосы трепещут на ветру.
КИРОВ. Допустим.
МАРКУС. Внезапно через открытые окна в вагон влетели сотни хищных птиц и склевали тебя.