Шрифт:
Пролог
– Ох, гравитация, бессердечная ты сволочь, – простонал я, лёжа на чём-то твёрдом.
После вчерашней попойки на день преподавателя высшей школы состояние было, – лучше умереть чем так жить. Вся наша кафедра истории безбожно накидалась водки, и даже Светлана Сергеевна, миниатюрная и похожая на подростка лаборант, лихо закидывала стакан за стаканом и порывалась станцевать на столе.
Голова трещала, во рту была великая сушь как в Долине Смерти и ещё, почему-то, онемели и совершенно не чувствовались руки, словно я их
Воспоминания тоже возвращались какими-то урывками. Помню только, что до дома меня тащили две наши старшие преподавательницы: Нина Владимировна и Евгения Константиновна. Обе дамы лет сорока, были вполне ещё ого-го, по крайней мере, их оценивающие взгляды я ловил на себе постоянно и такое внимание мне, – тридцатилетнему, отчасти даже льстило. В конце-концов, не женат и даже не в отношениях, имею право. А то что дамы на десяток лет постарше, только добавляло перчинки.
– Профессор, профессор, – откуда-то послышался испуганный юношеский голосок.
– Ох, – снова простонал я.
Попробовал пошевелиться, но не преуспел. Голос неизвестного был мне незнаком, но, судя по источаемым им эмоциям страха и тревоги, меня он знал. Правда чрезмерно мне льстил, называя профессором, я-то был всего-навсего доцентом, кандидатом исторических наук.
С трудом приоткрыв глаза, я уставился на склонившегося надо мной паренька, по виду явного студента младших курсов, пожаловался, борясь с стрелявшей в голову болью:
– Что-то я рук не чувствую.
– А их нет, профессор, – губы паренька затряслись, а глаза наполнились слезами.
«Как нет?! – мысленно ахнул я, преодолевая тошноту, повернул голову, кося глаза, сначала вправо, а потом влево, и действительно, увидел только обрубки плеч, с начисто отсутствующими руками, – и правда, нет».
Сама эта мысль, внезапно, не вызвала во мне особой паники. Видимо, отсутствие болевых ощущений, которые, по идее, должны были присутствовать, как никак, обе конечности как отрезало, сказывалось. Скорее было какое-то удивление на пополам с растерянностью. Вроде же просто на кафедре бухали, что такого могло произойти? По дороге, что-ли под поезд попал? Так вроде от института до дома, нигде железной дороги нет.
Тут, внезапно, тишина вокруг словно рухнула, и, разом стало шумно. Кто-то визжал по девчачьи высоким тонким голосом, кто-то ругался, чей-то властный баритон раздавал указания.
– Расступитесь, расступитесь! – послышался мужской голос, лицо паренька сдвинулось в сторону и в поле зрения возникло морщинистое лицо весьма немолодого гражданина, однако, с ясными, я бы даже сказал, пронзительными ярко-синими глазами.
– Так, – произнесло это лицо, осмотрев меня, – он жив, это уже радует.
Повернувшись куда-то в сторону, спросило:
– Что произошло?
– Я, мы… – послышался заикающийся голос давешнего паренька, – магический опыт…
– Всё понятно, – вздохнул неизвестный, – ладно, потом разберёмся, а пока профессора надо в лазарет.
Я было вознамерился сказать, что я никакой не профессор, но, внезапно, сам же резко захлопнул приоткрывшийся было рот. Просто потому, что если уже
– Прежде чем что-то спросить, дважды подумай, что хочешь услышать в ответ.
А я с этим ещё сам не определился.
Тут моё тело, будто подхватил тёплый поток воздуха, приподнявший на метр от пола, слегка стиснув с боков, не давая пошевелиться. Затем моя обездвиженная тушка поплыла куда-то плавно перемещаясь.
– Куда вперёд ногами-то?! – раздалось чьё-то раздраженно-возмущённое шипение.
Моё движение тут же остановилось, тело повернулось на сто восемьдесят градусов и дальше мы уже двигались как положено.
Мимо меня проплыл дверной проём, я успел заметить массивную деревянную дверь с фигурной бронзовой ручкой, затем мы оказались в коридоре. Смотреть я мог только вверх, да немного косить в стороны, но и этого оказалось достаточно, чтобы понять, что я точно не в своём родном Гуманитарном институте НГУ. Да и на другие известные мне ВУЗы увиденное походило мало. Просто потому, что нигде в коридорах я не видел на потолке столь искусно выполненной росписи. Вернее, иногда видел, но не в коридорах, а в актовых залах старых советских институтов, но там больше на тематику социалистического строительства, партии и дружбы народов было, а тут картины сплошь фэнтезийной направленности: драконы, рыцари, прекрасные дамы, всевозможные маги хлещущие молниями направо и налево. Что-то там было, в стилистике, от работ Бориса Вальхео, что-то от Луиса Ройо, а что-то и напоминало нашего Анри. Весьма необычно, надо сказать.
Отсутствие рук и неподвижность мыслить мне не мешали, и чем дольше я размышлял, тем больше понимал, что и мир вокруг меня, мягко говоря, не совсем родной. Информации до ужаса не хватало, но по фразам и действиям вокруг своей тушки, уже можно было сделать вывод, что в этом мире, как минимум, присутствует магия. И я нахожусь не в своём родном теле, а какого-то профессора. Тут же замелькали в памяти сотни прочитанных книг о попаданцах. Правда, те всё больше Камазом в дальний путь отправлялись, а не как я, от пьянки. Впрочем, может меня пьяного как раз Камазом и того, по дороге домой? Если так, то впору диссертацию писать, на тему: Историческая роль Камского автомобильного завода в освоении параллельных миров.
– Потерпите, профессор, – снова появилось лицо старца, – скоро будем в лазарете, а затем вырастим вам новые руки, лучше прежних.
«Тут и такое лечат?! – настроение сразу скакнуло на пару пунктов вверх, а затем я снова крепко задумался, – то что я не местный, меня вычислят, пусть не сразу, но достаточно скоро, как поймут, что я вообще не ориентируюсь в местных реалиях. А это фиаско, с перспективой попасть на допрос к каким-нибудь магам ментала, которые, возможно, тут тоже имеются. И такой результат меня не устраивает совершенно. А значит что? Значит надо бить на опережение. Зачем ждать, когда они меня раскусят? Надо сразу самому имитировать амнезию. Насколько помню, много в каких книжках прокатывало».