Снега
Шрифт:
З а н а в е с
АКТ ВТОРОЙ
Изба Павла Жихарева. Зима. Вечер. В а с и л и н а топит печь. Д о м н а И п а т ь е в н а лежит на печи.
Д о м н а И п а т ь е в н а. Василинушка, да отдохнула бы, в избе уж, мотри, совсем тепло.
В а с и л и н а (на
Д о м н а И п а т ь е в н а. Да уж печет… (Слезает с печи.)
В а с и л и н а (смеясь). Ничего, маманя, не припалили?
Д о м н а И п а т ь е в н а. Ох, озорница. Нечего уж припаливать-то… (Садится на лавку.) Любишь ты огонь, девка.
В а с и л и н а. Нашли, мама, девку. Девки-то горячие, а я, может, оттого и огонь люблю, что остыла вся.
Д о м н а И п а т ь е в н а. Ну-ну, не болтай лишнего чего… (Пауза.) Красивая ты, Василина!
В а с и л и н а. Только и делов!
Д о м н а И п а т ь е в н а. Любит тебя Павел, в радость ты ему.
В а с и л и н а. Ай сказывал?
Д о м н а И п а т ь е в н а. Сама вижу, не слепая. Будто солнышко с тобой в нашу избу вошло, а уходить не хочет. Радуюсь не нарадуюсь на любовь вашу… (Пауза.) Чего нашего-то так долго нет?
В а с и л и н а. Когда-сь придет… (Смотрит на огонь, задумчиво.) Не вру я, маманя, остыло у меня что-то в душе. Невесело мне.
Д о м н а И п а т ь е в н а. А потому, что к тяжелой работе ты непривычная. У вас, у Палишиных, поди, сроду соломой не топят.
В а с и л и н а. Не в соломе причина, мама. Не тем соколом Павел оказался, в которого стрела моя угодила. Сулил много, подарил — самую малость. Избу вот эту старую, полы щербатые, темень темную да копоть от каганца… Ему бы на электрической станции жениться, ежели он без нее жить не может. Сами подумайте, молодую жену на свою партячейку, да комбед, да мельницу, да электричество это проклятое променял.
Д о м н а И п а т ь е в н а. А ты пореже к своим ходи, не слушай больно-то, чего тебе там в уши жужжат. А матери, думаешь, легко сынка единственного с утра до ночи не видеть? А ведь мне помирать скоро… (Пауза.) Поди, знала, что бедные мы.
В а с и л и н а (думая о другом). В сусеки не заглядывала. Полюбила — ослепла. Чего уж теперь!..
Д о м н а И п а т ь е в н а (встревоженно). Не любишь теперь, выходит, Павла-то моего?
В а с и л и н а (закинув голову, тоскливо). Люблю — полюбила, забыть не могла, какая-то сила мне душу сожгла… (Ушла.)
Входит К о л я — он весь вымазан машинным маслом.
К о л я.
Д о м н а И п а т ь е в н а (ахнула). Господи, да где же ты так вымазался? В трубу печную, что ли, залезал?
К о л я. Нету! По приказанию дяди Паши машину на мельнице разбирали — передвигать ее будем. Скорее хоть каких щей налейте…
Д о м н а И п а т ь е в н а. Руки-то хоть оботри, вот тряпка-то.
К о л я (солидно). Некогда, бабаня, прохлаждаться. Все равно на мельницу опять.
Домна Ипатьевна наливает щей, Коля аппетитно уплетает их.
Д о м н а И п а т ь е в н а. Одежонку-то бы пожалел. Ну, как мать увидит?
К о л я. Маманя не тронет. А отцу не до меня. У него своих делов хватает. (Важно.) Добавку дайте, если можно, если осталось.
Д о м н а И п а т ь е в н а (доливает). Ешь на здоровье. Пустые щи-то, даже забелить нечем…
К о л я. Ничего. Это — временное явление. Вот электричество мы с дядей Пашей наладим — всему крестьянству облегчение последует.
Д о м н а И п а т ь е в н а. Дай-то бог…
К о л я. Станцию пустим, я в Москву учиться на электрического мастера поеду. Сам дядя Паша сказывал. (Отодвигает деревянную миску.) Благодарствую.
Входит П е л а г е я; увидев Колю, ахнула.
П е л а г е я. Ты как тута? Зачем?
К о л я. Уже запоздалый ваш вопрос, маманя, потому как бабаня Ипатьевна меня вот так (жест) накормила.
П е л а г е я. Надо же! Ласковый теленок двух маток сосет — вот уж истинная правда. Зачем ты его, сватьюшка, приваживаешь?
Д о м н а И п а т ь е в н а. Не объел, не бойся. Чать, мастера они с Павлом, или не видишь по обличью. К вечеру встретишь — сердце со страху лопнет.
К о л я. Прощевайте покуда. Некогда мне с вами. (Нахлобучил шапку, ушел.)
П е л а г е я. Ох, не нажить бы беды с этим элестричеством. Я уж тебе, Ипатьевна, по секрету скажу: хожу за Колюшкой как сторож — от отца его обороняю. Ведь как увидит он Колю в таком виде, узнает, что он с мельницы не вылезает, — прибьет парнишку. (Шумно вздыхает.) Ну, наделал твой Павел шуму с этим элестричеством. Веришь ли, жутко, а до чего антересно поглядеть — как же это, говорят, пузырь стеклянный безо всего горит — ни керосину не надо, ни масла. (Вдруг.) Побегу. Не любит мой, когда к вам наведываюсь. Да уж и не знаю, чего он любит… (Достает из-под шали кринку.) На, сметаной побалуйся. А за горшком в другой раз забегу.