Сочинитель
Шрифт:
— Он… — растерянно пробормотал мужчина. — Он такой худощавый, седой. Лет сорок ему… В сером плащике. С чемоданчиком…
— Куда он пошел? Куда! — Туда, — махнул рукой мужик в сторону хвоста поезда, — Я толком не видел… Этот, второй, почти сразу с платформы свалился.
Лейтенант развернулся и, расталкивая людей, побежал вдоль опустевших вагонов поезда, спрашивая у каждого проводника, не возвращался ли худощавый седой пассажир в сером плаще с чемоданчиком. Проводник седьмого вагона сказал, что видел, как похожий человек бежал в конец платформы. Кудасов рванул к последнему вагону, остановился на краю перрона и отчаянно закрутил головой во все стороны. Но
Когда Никита вернулся к месту гибели Кольцова, там уже вовсю работали «линейщики» (Сотрудники вокзального отделения милиции.). Кудасов попытался найти глазами мужика с родинкой на веке, но тот, видимо, уже успел уйти — кому охота ждать, пока тебя в свидетели запишут?…
Тремя часами позже Никита сидел в кабинете майора Грушенко и тусклым голосом рассказывал про все, что случилось на Варшавском вокзале. Кудасов говорил долго, потому что ему пришлось изложить и предысторию, касавшуюся Бертолета и его странного самоубийства. Упомянул лейтенант, естественно, и Антибиотика, и Беса — собственно говоря, Никита лишь пересказал слова Кольцова…
Грушенко, выслушав рассказ Никиты, долго молчал, а потом тяжело вздохнул и с силой провел пятерней по своей блестящей лысине:
— Эх, Лешка, Лешка…
— Товарищ майор… — начал было Кудасов, но Грушенко прервал его взмахом руки:
— Подожди, Никита… Алексей моим другом был… Ты же не знаешь, что мне стоило на оперскую должность его перетащить. Хорошо, что ты сразу мне позвонить догадался… Ты, вот что… Про всю вашу комбинацию с Бесом и Бертолетом — молчи.
— Но, товарищ майор…
— Я знаю, что говорю! — повысил голос Грушенко. — У тебя, кроме слов, ничего нет… Никто тебе не поверит, решат, что ты Лешку выгораживаешь… А он… Ты бы почитал, как его замполит характеризует… Нет у нас мафии… А с теми, кто ее найти пытается — очень странные вещи случаются. Ты хороший парень, Никита, и со временем из тебя может выйти правильный мент… Я хочу, чтобы ты дальше работал, а не сгорел, как мотылек на свечке… Молчи. Пройдет время, и ты поймешь, почему старый майор Грушенко на себя этот грех берет… Голову о стенку расшибить — дело не хитрое… Труднее подготовиться, оснаститься грамотно — снести, на хер, эту стену. Алешка поймет, не обидится…
Грушенко снова вздохнул, отпер свой сейф и вынул оттуда бутылку «Московской».
— Ладно, лейтенант, давай помянем Алексея… Пусть земля ему пухом будет…
На похороны Алексея Валентиновича, к удивлению Никиты, пришло много народу, но хоронили капитана скромно — салют и оркестр ведь только старшим офицерам полагаются. Траурная церемония не заняла много времени…
Через неделю после похорон Никита, просматривая сводку, натолкнулся на информацию о неопознанном трупе, выловленном в озере Долгом… Приметы утопленника, при котором никаких документов не оказалось, заставили Кудасова навести подробные справки. Через некоторое время при помощи дактилоскопической идентификации удалось установить, что в мире живых утопленника звали Анатолием Мироновичем Безюченко, что он дважды был судим и в местах лишения свободы приобрел кличку «Бес». По заключению экспертов, на момент смерти Безюченко находился в состоянии сильного алкогольного опьянения…
Кудасов сразу доложил майору Грушенко о том, что Бес все-таки нашелся, что он не был плодом больного воображения покойного Алексея Валентиновича, но… Грушенко в ответ только вздохнул: информация об утопленнике в Долгом ни на что повлиять, в принципе, уже не могла.
Короткое служебное
Часть I
Директор
Тяжелая дверь центрального подъезда Большого Дома гулко ухнула вслед сбегавшему со ступенек майору Кудасову. Начальник 15-го отдела РУОПа [11] на хорошей скорости преодолел расстояние до служебной стоянки автомобилей ГУВД и УФСК и рванул правую переднюю дверцу белой «семерки».
— Быстро, Леша, Бухарестская, восемнадцать! — выдохнул Никита Никитич, падая на жалобно скрипнувшее кресло и энергично захлопывая за собой дверцу. — Давай, включай мигалку и жми! Придется правила понарушать…
11
ОРБ было переименовано в РУОП в марте 1993 года, однако довольно долго еще все в городе в разговорах употребляли старую аббревиатуру.
Водитель 15-го отдела Алексей Семенов захлопнул томик Леонова, запустил двигатель и заметил с некоторой обидой, словно Кудасов заподозрил его в чем-то нехорошем:
— А я, Никита Никитич, вообще по правилам не езжу!
Леша говорил чистую правду — о его манере вождения в управлении ходили легенды и анекдоты…
«Семерка», вскрикнув покрышками, рванула с места и понеслась по Литейному, заставляя прижиматься к тротуару степенные иномарки. Кудасов молча смотрел вперед, и его угрюмая физиономия побуждала водителя выжимать из «жигуленка» все лошадиные силы.
А причина спешки заключалась в том, что Никита Никитич получил экстренное сообщение от Максима Егунина, возглавлявшего опергруппу по задержанию некоего Саши-Дятла, бригадира «тамбовцев». Максим, которому было поручено вести наблюдение за квартирой, где собралась «тамбовская братва», доложил, что обстановка резко изменилась — в хату привезли двух еле стоявших на ногах коммерсантов (по крайней мере выглядели эти двое, как типичные «барыги») в длиннополых пальто и очках, заклеенных черной бумагой. Появление в хате плененных, судя по всему, бизнесменов существенно осложняло предстоявшее задержание. Как следовало из предыдущих сообщений Егунина, «братки» в квартире уже качественно наширялись, поэтому — не исключались эксцессы. Из «барыг» обдолбавшиеся «тамбовцы» запросто могли соорудить живой щит… Кудасов хорошо представлял себе, какой вой поднимется в городе, если при штурме квартиры пострадает хоть один из коммерсантов. И дела никому не будет до того, что эти бизнесмены, скорее всего, сами приключения на свою голову нашли — по крайней мере, именно так обстояли дела с большинством освобождаемых РУОПом заложников-коммерсантов. Сначала они с бандюгами трутся, а потом вопят — спасите, помогите!… Бизнесмены…
Начальник 15-го отдела дернул желваками и сморщился — третий день у него ныл уже не реагировавший на анальгин зуб, а до дантиста все никак не добраться…
— Надолго сегодня, Никита Никитич? — осторожно поинтересовался у насупившегося шефа Семенов.
— Как получится, — буркнул Кудасов. — В таких ситуациях загадывать…
Глянув на озабоченное лицо Алексея, Никита Никитич все же спросил:
— А что, у тебя проблемы какие-нибудь?
— Да не то чтобы… Жене обещал пораньше прийти… Сестра ее к нам в гости из Смоленска приехала.