Сыскари
Шрифт:
Сошник был очень зол. Он даже не стал вместе со всеми дожидаться приезда спасателей. Кипя от возмущения, Сошник хлопнул дверью директорского кабинета и вышел в коридор. У него появилось острейшее желание немедленно уехать, чтобы не видеть всего этого безобразия, и Сошнику пришлось напрячь всю свою волю, чтобы подавить этот ребяческий порыв. Он должен быть здесь, чтобы попытаться спасти хотя бы то, что возможно.
Без определенной цели он на секунду выглянул в вестибюль – двое охранников, высокие, ражие парни в униформе хмуро прохаживались возле входных дверей. Он никогда не мог запомнить лиц этих «горилл», но, кажется, парни были те же самые, что недавно
Сошник преодолел вновь возникшее искушение выйти вон и, повернувшись, отправился наверх – там, где сейчас без присмотра валялась буквально гора драгоценных камней. Без присмотра – это, конечно, было сильно сказано, но отключенная ранним утром сигнализация, распахнутые двери и готовность допустить в святая святых толпу посторонних – все это коробило Владислава Тимофеевича до глубины души.
Он инстинктивно заглянул первым делом в заветную комнату, где под голубоватым стеклом витрины блистал невероятной красоты алмаз, и несколько секунд любовался им, не в силах оторвать взгляда. Начальник охраны Деев, которого Сошник недолюбливал за солдафонство и излишнюю перестраховку, тоже был здесь – давал инструкции подчиненным, двум пятнистым громилам с пудовыми кулачищами. На лицах громил было написано привычное равнодушие. Они в себе ни секунды не сомневались, и им было на все наплевать. В глубине души Сошник не доверял никакой охране: он не верил, что люди способны жертвовать жизнью, спасая чужое имущество. В конечном итоге любая охрана остается в дураках. Однако совсем без охраны тоже нельзя – тебя просто не примут всерьез. Охрана – один из признаков состоятельности.
Он поймал злой взгляд Деева – взгляд офицера, внезапно обнаружившего в казарме постороннего, – и с досадой поморщился.
Их немое противоборство закончилось неожиданно для обоих. Где-то внизу внезапно возникла волна постороннего звука – словно что-то массивное, но мягкое покатилось по коридорам, отзываясь шелестящим эхом изо всех уголков здания.
Сошник быстро обернулся и прислушался. Лицо Деева сделалось совсем строгим, и он, чеканя шаг, вышел из комнаты в коридор. Сошник вдруг засуетился и последовал за ним.
– Кажется, прибыли? – произнес он, как ни в чем не бывало переходя на деловой тон.
Деев взглянул на часы и пожал плечами.
– Что-то быстро, – сказал он сухо.
Они оба направились к лестнице, ведущей на первый этаж. И точно – по ступеням уже шаркали чужие шаги. Еще мгновение, и Сошник с Деевым увидели поднимающихся им навстречу мужчин. Их было четверо – в низко надвинутых шлемах и оранжевых куртках МЧС. В руках у каждого был непонятный сверток из брезента болотного цвета. Они спешили и, кажется, даже не обратили внимания ни на Деева, ни на Сошника – просто проскочили мимо и побежали дальше.
– Э-э, постойте-ка! – раздраженно окликнул бойцов МЧС Сошник. – Куда это вы, господа?.. Руководство внизу… Какого черта?!
Он не успел договорить, потому что Деев просто оттеснил его в сторону и кинулся вслед за группой в оранжевых куртках. Кажется, он был не на шутку встревожен.
Деев уже положил тяжелую руку на плечо последнего бойца, как вдруг тот резко обернулся, и брезент его свертка в одну секунду как бы сам собой развернулся. Сошник увидел, как блеснул металл в руках человека в каске, и тут же услышал короткий странный треск, напомнивший ему звук электрической пишущей машинки. Сошник открыл рот, а Деев странным образом пошатнулся, взмахнул руками и стал медленно оседать на паркетный пол.
Сошник инстинктивно захотел поддержать его, несмотря
Сошник считал себя крепким мужчиной, из-под ног которого непросто, как говорится, выбить землю, но сейчас эти представления были разбиты в пух. Сошник внезапно почувствовал невероятную слабость, которая разлилась по его телу как ледяная вода и крошечными иголочками заколола кончики пальцев. Он ослеп и оглох, а в пересохшем рту почему-то возник мерзкий соленый вкус, от которого затошнило почти до рвоты. Он даже не заметил, как повалился на паркет рядом с неподвижным телом Деева.
Люди в оранжевых куртках МЧС не стали задерживаться. Тот, кто был у них главным, повелительно махнул рукой. Остальные мгновенно окружили дверь в комнату, где хранился «Глаз Будды». Один распахнул дверь, другой пустил в помещение короткую очередь из «узи», третий в прыжке через голову вкатился внутрь и тоже открыл огонь. Охранники, вооруженные пистолетами, погибли почти сразу.
– Пошел! – негромко рыкнул главный, оглядываясь.
Из-под его руки вынырнул человек со странным инструментом в руках. В одну секунду он наклонился над витриной, где сверкал алмаз, и, включив свой инструмент, принялся резать бронированное стекло.
Сквозь отвратительный визг резака откуда-то из глубины здания донеслись разрозненные выстрелы. На лицах людей в касках абсолютно ничего не отразилось. Главный, не отрываясь, смотрел на бешено вращающийся резак и ждал. Глядя на него сейчас, можно было подумать, будто ничего особенного не происходит, а просто опытный мастер принимает экзамен у способного ученика где-нибудь в токарном цеху.
«Ученик» действительно оказался способным – совсем скоро он произнес шепотом: «Есть!» – и отступил в сторону.
Главный шагнул вперед и запустил руку в дымящийся проем витрины. Великолепный бриллиант буднично перекочевал в его обтянутую перчаткой ладонь и исчез.
– Уходим! – сказал он.
Двое уже дожидались в коридоре, посматривая по сторонам, – пальцы на спусковых крючках, глаза, настороженно сверкающие из-под касок. Издали, высунувшись на секунду из боковой двери, дважды выстрелил из пистолета охранник в пятнистой униформе. Затрещал «узи», и охранник скрылся.
Вся группа побежала к выходу. Возле тел, лежавших у лестницы, на паркет натекла уже лужица крови. С грохотом спустились по ступеням, перепрыгнули через еще один труп в камуфляже и выскочили в вестибюль. Там их давно дожидались еще двое в форме МЧС с автоматами наготове. У стены лежали еще двое – убитые.
– Уходить надо! – сдержанно сказал один из автоматчиков. – Сирена. Вот-вот подъедут.
– Уже уходим, – кивнул главный.
Цепочкой выскочили на улицу. Черный «пирожок» с непонятной надписью «Камелия» на борту подкатил к самому порогу. Люди в касках попрыгали в кузов, и машина, почти с места набрав скорость, свернула в ближайший переулок. В тот же момент из-за противоположного угла вывернула служебная машина настоящих спасателей. В ярких лучах фар плясали мелкие, как пыль, снежинки. На крыльцо без пальто и шапки выбежал бледный как смерть Туманов, оглянулся по сторонам и, схватившись за голову, медленно осел на холодный камень.