Сыскари
Шрифт:
Квартира Куглера находилась на шестом этаже девятиэтажного дома. Подъезд был открыт. Поднялись на лифте, нашли нужную дверь. Крячко деловито сунул руку за пазуху и достал пистолет. Гуров сделал удивленные глаза.
– Это зачем? – спросил он. – На мышей собрался охотиться?
– Ну, знаешь, – рассудительно ответил Крячко. – Мыши тоже разные бывают. Мало ли что с перепугу может в голову прийти. Лучше подстраховаться. Да и не факт, что у этого Куглера мы не нарвемся на какой-нибудь сюрприз. А вдруг там Дарькин?
– Ишь чего захотел! – усмехнулся Гуров и нажал на кнопку
После минуты напряженного ожидания за дверью послышалось осторожное шевеление, а потом встревоженный мужской голос спросил:
– Кто там?
– Куглер Анатолий Борисович здесь проживает? – официальным голосом спросил Гуров. – Мы из милиции. Проверка регистрации.
– Какая проверка? – растерянно прозвучало из-за двери. – Я с рождения в Москве живу. Прописан, все как полагается. – Мы должны проверить, – упрямо сказал Гуров. – У нас сведения, что вы живете без регистрации.
– Господи! – вздохнул за дверью Куглер. – Какая чушь! Делать вам нечего, что ли?
Он загремел замками и приоткрыл дверь на длину цепочки. Перед оперативниками появилось округлое бледноватое лицо с пухлыми губами и безвольным рыхлым подбородком. Глаза Куглера смотрели недоверчиво и напуганно.
– А вы точно из милиции? – с сомнением спросил он.
Гуров продемонстрировал удостоверение.
– Ага, – сказал Куглер и откинул цепочку. – Проходите, я сейчас паспорт принесу.
Он скрылся в соседней комнате. Оперативники переглянулись и молча двинулись за ним следом. Однако Куглер, похоже, не собирался совершать никаких глупостей. Даже версию о регистрации он принял за чистую монету и думал только о том, как побыстрее отделаться от докучливых проверяльщиков. С нюхом у него было неважно.
Порывшись в ящиках стола, Куглер нашел паспорт и с удовлетворением вручил его Гурову.
– Прошу убедиться! – сказал он, нетерпеливо шмыгая носом. – У меня все в порядке.
Гуров внимательно просмотрел документ. С пропиской действительно было все в порядке.
– Куглер Анатолий Борисович, место рождения город Москва, – задумчиво прочитал вслух он и строго посмотрел на владельца паспорта. – Москвич, значит… Ну и как – нравится вам Москва?
Куглер изумленно выкатил глаза.
– Не понял вопрос! – с обидой сказал он. – Почему мне должна не нравиться Москва?
– Вы один в квартире? – неожиданно спросил Крячко, оглядываясь.
На лбу Куглера появилась озабоченная складка. Он почуял что-то неладное.
– А почему тут еще кто-то должен быть? – спросил он.
– Вот я и спрашиваю – есть тут кто-нибудь, – сказал Крячко. – Но поскольку вразумительного ответа не последовало, я лучше сам проверю.
Он ушел проверять. Правая рука его покоилась в кармане куртки. Гуров понимающе усмехнулся – Стас не поставит пистолет на предохранитель, пока своими глазами не убедится, что все спокойно. Куглер внезапно забеспокоился. У него даже выступила испарина на лбу.
– Я не понимаю… – проглотив вставший в горле комок, пробормотал он. – Что здесь происходит? В чем я провинился? Вы хотите выселить меня из этой квартиры? Но у меня есть договоренность с хозяйкой на шесть
– А вы не догадываетесь? – спросил Гуров и посмотрел Куглеру в расширившиеся от страха зрачки.
Казалось, еще минута, и молодой человек упадет в обморок – так ему сделалось плохо. На побледневших щеках стали отчетливо видны нездоровые лиловые прожилки – скорее всего, Куглер довольно часто приносил жертвы Бахусу. Но он изо всех сил старался держаться.
– Почему я должен догадываться? – страдальческим голосом произнес он.
– На вашем месте я давно бы догадался, – сказал Гуров. – Или, во всяком случае, не притворялся. Вы не умеете играть в эти игры.
– В какие игры? – потерянно пробормотал Куглер и, не в силах выдержать взгляд Гурова, отвел глаза. – Я на самом деле не понимаю…
– Надо же подумать, какое помрачение! – продолжал Гуров. – Ну что же, постараюсь облегчить понимание. Вам знакома фамилия Дарькин?
Куглер пошатнулся, сделал два неверных шага и не глядя сел на диван. Трясущимися руками он обхватил голову и протяжно замычал. В этот момент вернулся довольный Крячко и сообщил, что в квартире никого.
– А у вас что тут случилось? – спросил он, обнаружив квартиранта в необычной позе. – Зубы болят?
– Зубы у нас тут в основном заговаривают, – ответил Гуров. – А когда не получается, сами же и страдают. Я просто спросил молодого человека, не слышал ли он фамилию Дарькин.
– А-а, понятно! – протянул Крячко. – Как же ты так брякнул без подготовки? Я слышал, что сейчас и у молодых бывают инфаркты.
Куглер вдруг перестал стонать и поднял голову. Теперь в его глазах были мольба и какое-то странное вдохновение, как у человека, решившегося на отчаянный шаг.
– Я знал! – трагически воскликнул он. – На самом деле я, конечно, знал! Я ждал вас каждый день и в то же время старался убедить себя, что ничего страшного не случится. Это наивно, но ведь утопающий хватается за соломинку. Однако уже сегодня утром я окончательно решил явиться с повинной. Сам! Я хочу снять с души этот камень. Искренне хочу!
Крячко торжествующе посмотрел на Гурова. Тот улыбнулся краем губ и сказал:
– Это заметно – как вы сильно хотите явиться с повинной. Я когда только зашел в квартиру, сразу обратил внимание – вот человек, созревший для явки с повинной. Если бы не природная застенчивость, вы бы уже давно сменили прописку… Я, кстати, не зря спросил, нравится ли вам Москва. Не исключено, что на несколько лет вам придется основательно сменить место жительства.
– Неужели это возможно? – горько запричитал Куглер. – Моя Москва! Я не мыслю себя вне этого города. Неужели даже моя искренность не спасет?
– Честно говоря, пока мы даже ее следов не обнаружили, – заметил Гуров. – Мы с коллегой под искренностью понимаем чистосердечное признание. Разговоры вокруг да около нас мало вдохновляют.
– Я понял! – горячо сказал Куглер. – Я готов. Я все расскажу – чистосердечно. Но прошу учесть – меня втянул Дарькин. Это страшный, можно сказать, демонический человек!