Три принца
Шрифт:
Но всё же женщина пришла в себя куда быстрее. Она не стала собирать осколки, машинально вытерла руки о фартук, быстро опустилась на колени, измазав их в муке, и на карачках подползла ко мне.
— Прости, аниран, за недостойную встречу. Мы слышали о тебе. Слухи дошли в наши отдалённые места… Прошу, благослови нас, — она прикоснулась к моему рукаву, а затем зыркнула на мужчину, сжав при этом губы. Тот заметил её взгляд, нехотя опустился на колени и подполз ко мне.
— Я простой пахарь, — пробормотал он. — Не гневайся, аниран. Не обучен я ни грамоте, ни этикету. Не знаю,
— Живите без страха, — по очереди я прикоснулся к макушкам обоих. — Аниран обещает, что поборет общий недуг и даст вашей семье шанс услышать детский смех.
— Благодарю тебя, аниран, — женщина опять сориентировалась быстрее. — Не откажи в трапезе во славу твою. Всем, чем можем…
— Не стоит, — глаза женщины более чем откровенно говорили, что кормить незнакомые рты ей совсем не хочется. Не только мой рот, но и рты трёх дылд, скромно стоявших у входа. И я прекрасно понимал почему. — Аниран сыт и доволен. Не стоит беспокоиться.
Женщина благодарно поклонилась и вернулась к печи. Пихнула мужчину ногой украдкой, когда он уселся обратно за стол, а сама принялась собирать глиняные куски.
— Простите, что испугал, — я полез в карман, достал серебряную монетку и положил на стол перед мужчиной. — Это за беспокойство и разбитую посуду.
— Благодарю анирана, — мужчина потянулся к монете, но женщина опять успела быстрее. Она схватила её и молниеносно упрятала в подол длинной юбки.
— Как это типично, — по-доброму усмехнулся Сималион. На его лице блуждала понимающая улыбка, будто он тосковал по чему-то знакомому.
— Она у меня цепкая, — черноволосый мужчина улыбнулся. Страх из его глаз постепенно уходил. Уверовав без доказательств, что я — аниран, он немножко расслабился. Перестал быть таким напряжённым, как перед знакомством.
— Святой отец Эриамон, — эстарх слегка поклонился мужчине. Он зашёл в избу последним, осмотрел скромные хоромы и удовлетворённо хмыкнул. — Вы здесь живёте?
— Уж несколько зим как, святой отец, — осторожно ответил мужчина.
— Работаете на землях примо Арройо?
Мужчина кивнул:
— Они приютили нас с супругой. Дали кров и работу. Я распахиваю их земли и засеваю.
Женщина собрала с пола осколки, скинула в ведро у печи, взялась за метлу и принялась подметать, бросая на Эриамона настороженные взгляды. Возможно, не питала особой любви к церковникам.
— Этой зимой, я смотрю, амбары примо будут забиты доверху. Поля колосятся, и пугала даже стоят. А ранее примо мало беспокоились о собственных полях. Поговаривают, они умом тронулись?
— Есть немножко, — мужчина, как бы извиняясь, пожал плечами. — Примо стары уже, что ж поделать. Приходится помогать им. Иначе голод, голод, голод…
— Поверьте, аниран не даст вам умереть, — успокоил я мужчину. — Никого больше голода. Нигде и никогда.
— Боюсь, никому не под силу контролировать силы приро… Не сможет аниран подчинить солнце, ветер и воду, — развёл мужчина руками. — Но мы сами сделаем всё, что от нас зависит. Иначе здесь нельзя. Иначе не выжить.
Женщина закончила подметать, ссыпала мусор, взялась за ухват и полезла в
— Пироги поспевают, — сказала она. — Может, аниран возьмёт несколько в дорогу?
— Нет, спасибо…
— Тогда анирану не стоит задерживаться. День весь в хлопотах. И до ночи надо бы управиться.
Прозвучало совсем нетактично. Я не сдержался и почесал затылок: слышать нечто подобное от хозяйки, конечно, было немного неприятно. Но я постарался войти в её положение. Когда нежданно-негаданно заявляются такие гости, мало кто способен воспринимать ситуацию адекватно.
— Да, конечно. Извините, что мешаю.
Женщина кивнула, будто подтверждала, что имела в виду именно то, что я подумал, и услышала то, что хотела услышать в ответ. Мои слова её удовлетворили.
Мужчина же недовольно глянул на женщину и развёл руками.
— Прошу простить мою супругу. Времена такие… Гостеприимство не в почёте. Все боятся и стараются слова лишнего не вымолвить. Я лишь надеюсь и молю Триединого, — мужчина совершил характерный жест. — Что он придаст анирану сил. Что аниран справится с делами своими и поможет людям Астризии вновь обрести счастье, — он с любовью посмотрел на свою жену и улыбнулся. — Поможет обрести то счастье, что обошло нас стороной.
Поначалу женщина нахмурилась недовольно, но затем пересеклась взглядами с мужчиной и улыбнулась. Улыбнулась так искренне, что я перестал считать, что между этими людьми давно нет любви. Недружелюбная обстановка и их странное отношение друг к другу подталкивали к такому выводу. Но после обмена улыбками, я перестал в этом сомневаться. Несмотря на чудовищный недуг, несмотря на невозможность зачать детей и трудиться ради них, в этом мире ещё оставались люди, способные жить хотя бы ради друг друга. Быть по-настоящему близкими. В полном смысле этого слова.
— Ещё раз прошу прощения, что отнял у вас время, — извинился я в очередной раз. — Прошу только распространить весть о прибывшем в мир аниране. Поделиться этой вестью с каждым и призвать не отчаиваться.
— Конечно, аниран, — мужчина облегчённо улыбнулся и вновь схватился за ложку, как бы намекая, что гостям пора проваливать.
В соседней комнате что-то упало. Опять раздался знакомый звук удара чего-то о деревянный пол. Взгляды всех находящихся в комнате метнулись к запертой двери. Семейная чета вздрогнула. А затем оба, как по команде, испуганно уставились на меня.
За дверью кто-то пыхтел, стараясь справиться с засовом. Дверь заскрипела в петлях и отворилась.
На пороге стоял чернявый карапуз. Его пухлое личико было измазано угольной пылью. Ладошки почернели, а на щеке остался широкий след, будто грязными пальцами он небрежно провёл по лицу.
— Ни хасю плятаться! — мальчуган недовольно топнул ножкой, так и не выпустив дверную ручку. — Там тимно и стласна.
Возникла самая настоящая немая сцена. Я стоял с открытым ртом и смотрел на смешного карапуза. Тот, как ни в чём не бывало, шмыгнул носом, провёл грязной рукой по лицу, измазав угольной пылью не только щёки, но и нос, и чихнул. Затем утёр сопли рукавом, поправил верёвку, поддерживавшую штаны, и спросил: