Шрифт:
Владимир Сорокин
Возвращение
Шуршащие о борта лодки камыши кончились, впереди показался залив и узкая песчаная полоса.
Владимир вынул весло из расшатанной уключины, опустил в прозрачную воду и с силой оттолкнулся от мягкого дна.
Лодку качнуло и понесло к берегу. Вероника перестала смотреть в воду и повернула к нему свое молодое загорелое лицо.
Владимир посмотрел на ее мокрые спутанные, как у русалки, волосы и улыбнулся.
Глаза их встретились
Вероника отвела упавшую на щеку прядь и снова посмотрела на него.
– Русалка...
– тихо проговорил Владимир и улыбнулся.
Лодка ткнулась в подмытый водой берег, заставив их вздрогнуть.
Оставшееся в уключине весло глухо лязгнуло.
Владимир встал и, неловко балансируя в закачавшейся лодке, спрыгнул в воду.
Вцепившись в лавку, Вероника смотрела на него.
Он подтянул лодку к берегу и протянул руку Веронике.
Ее узкая ладонь доверчиво оперлась на его пальцы.
Вероника прыгнула на берег и побежала вверх по песку, смеясь и оступаясь.
Владимир выбросил якорь, прижал его знакомым валуном и побежал за ней.
Спугнутые ими чайки поднялись с плеса и, громко крича, закружились над заливом.
Наверху Вероника остановилась, оглянулась. Теплый речной ветер спутал ее мокрые волосы.
Владимир подбежал к ней и осторожно взял ее маленькие руки в свои.
Она быстро высвободилась и, опустив голову, пошла по песку.
Владимир пошел рядом.
Одна из чаек повисла над ними, отчаянно махая крыльями и крича. Ветер подхватил песок, закружил и понес назад к заливу.
Вероника подняла высохшую створку раковины и легко сломала.
– Ну, как же теперь быть?
– тихо спросил Владимир, вглядываясь в ее загорелое лицо.
Она вздохнула, бросая под ноги острые кусочки раковины:
– Не знаю...
Он забежал вперед и снова взял ее руки:
– Но я же не могу без тебя! Что же мне делать? А?
Вероника опустила голову:
– Что делать... мне кажется... нужно просто...
Он вздохнул, достал подмокшую пачку сигарет, закурил.
Чайки, успокоившись, снова опустились на розовый песок. Отсюда они казались маленькими белыми пятнами.
– Как тут хорошо...
– огляделся Владимир.
– Да...
– пробормотала Вероника, улыбнулась и вздрогнула.
– Что, холодно?
– спросил он, беря ее за локоть.
– Нет, нет...
– порывисто высвободилась она и пошла дальше, разгребая песок босыми ногами.
– Какая ты все-таки красивая, - пробормотал он, еле поспевая за ней. Я тебя как увидел тогда, у Валерки, так вот... ну, не знаю... что-то произошло со мной.
Он
Вероника молчала.
– А я... я тебе хоть понравился немного?
Вероника улыбнулась и кивнула.
– А что ты тогда подумала?
– Подумала... я подумала... что я сопливая...
– Как - сопливая?
– Сопливая пизда.
Владимир бросил сигарету и пошел рядом, покусывая губы.
Они пересекли дюну и оказались в сосновом бору.
Воздух потеплел и запах хвоей. Высокие прямые сосны чуть покачивались, шершавые стволы их поскрипывали. Ажурные голубые тени колебались под ногами.
– Ну, а к сестре ты так и не съездила?
– спросил Владимир.
– Нет.
– Почему?
Она пожала худым плечиком, подошла к сосне и положила ладони на бугристую кору.
Владимир осторожно провел рукой по ее влажным спутанным волосам.
– Не надо... пожалуйста не надо...
– тихо прошептала она, прижимаясь к сосне.
Он обнял ее, ткнулся лицом в пропахшие рекой волосы.
– Не надо... не надо...
Голос ее задрожал.
Он отстранился и вдруг быстро поцеловал ее в шею.
Вероника вздрогнула, села на песок и быстро проговорила, прищурив слегка раскосые глаза:
– Здесь охуительно пиздеть про блядей и ебарей... охуительно...
Владимир опустился рядом.
Теплый сухой песок был усеян отвалившейся корой.
Сосны тихо покачивались, ветер мягко шуршал в кронах. Между соснами просвечивало синее небо...
Владимир нажал кнопку звонка и успокаивающе улыбнулся Веронике:
– Не волнуйся. Все будет хорошо.
Она еле заметно кивнула и опустила свое загорелое лицо в букет из мокрых речных лилий.
Дверь медленно отворилась. На пороге стояла полная седая женщина с добродушным лицом и маленькими, живо блестящими глазками. Увидев Владимира и Веронику, она удивленно открыла рот:
– Господи...
Владимир, улыбаясь, шагнул к ней:
– Не пугайся, мама, это мы. Познакомься: это Вероника. Моя однокурсница.
Выражение удивленного испуга сменилось на лице полной женщины, уступив место добродушному оживленному облегчению:
– Господи... Володя... да что ж так... ой, я очень рада. Проходите!
Вероника вошла, неловко протянула лилии:
– Нина Ивановна, это вам.
Пухлые руки громко всплеснули:
– Ох, красота какая! Да где ж вы насобирали?
– На косе, мама, - ответил Владимир.
– Там их столько, в глазах рябит...
Нина Ивановна осторожно приняла букет, восторженно качая головой: