Жатва

Герритсен Тесс

— Эй, пацан, вылезай! — крикнул в темноту Грегор. — Ты настоящим мужиком оказался. Мне такие нравятся. Тебе ничего не будет. Вылезай!

В темном пространстве камбуза по-прежнему гремело радио, заглушая все прочие звуки. Грегор пошел на звук, потом остановился и зажег вторую спичку. Орущий приемник стоял на разделочном столе. Грегор выключил радио. Рядом с приемником лежал тесак для мяса, а возле него — какие-то коричневые ошметки. Резина, что ли?

«За ножи кока взялся?»

Спичка погасла.

Грегор вытащил пистолет и снова крикнул:

— Парень!

Я же все равно тебя найду!

Только сейчас Грегор почувствовал, что у него вымокли ноги.

Он чиркнул третьей спичкой и посмотрел вниз.

Он стоял в луже воды. Хана его модным кожаным ботинкам. Откуда взялась вода? В колеблющемся пламени спички Грегор увидел, что пол камбуза наполовину залит водой. У самого края лужи поблескивали кольца шнура-удлинителя. Колодка была срезана. Ошеломленный Грегор повел глазами вдоль шнура и увидел, что тот поднимается вверх, к стулу.

Спичка догорала. Последним, что успел увидеть Грегор, была прядь светлых волос и детская фигурка. Рука мальчишки застыла возле стенной розетки.

Пальцы сжимали вилку шнура-удлинителя.

Тарасов взял с подноса скальпель.

— Делайте первый надрез, — велел он Марку.

В глазах Марка мелькнул испуг.

«У тебя нет выбора, Ходелл, — подумал Тарасов. — Это ты стремился протащить ее в нашу команду. Ты допустил серьезную ошибку, тебе ее и исправлять».

Ходелл взял инструмент. Еще не приступили к операции, а у него уже весь лоб в поту. Он остановился. Скальпель замер над животом Эбби. И он, и Тарасов знали: это проверка. Возможно, последняя.

«Давай без канители. Арчер выполнил свою задачу, раньше времени отправив Мэри Аллен в мир иной. Цвик проводил Аарона Леви туда же. Теперь твой черед. Докажи, что ты по-прежнему в команде, по-прежнему один из нас. Потроши женщину, с которой когда-то занимался любовью. Давай».

Марк переместил скальпель, словно хотел взять инструмент поудобнее. Вздохнув, он приложил скальпель к коже.

«Давай».

Скальпель полоснул живот, оставив длинный извилистый разрез. Кожа разошлась. На хирургические салфетки закапала кровь.

Тарасов облегченно вздохнул. Ходелл не будет для него проблемой. Фактически Марк прошел точку невозврата давно, еще будучи ассистентом хирурга. Вечер обильных возлияний, несколько понюшек кокаина. А утром — пробуждение в чужой постели. Рядом — хорошенькая студентка школы медсестер, задушенная подушкой. Ходелл ничего не помнил о случившемся. Зрелище подействовало на него безотказно.

А цементом, скрепившим уговор с командой, были деньги.

Кнут и пряник. Это срабатывало почти всегда. Так удалось завербовать Арчера, Цвика и Мохандаса. На тот же крючок клюнул Аарон Леви… как оказалось, временно. У них было закрытое сообщество, ревностно охраняющее свои секреты. И свои доходы. В Бейсайде никто, ни Колин Уэттиг, ни даже Джереми Парр, не догадывался, какими деньгами ворочала команда. На эти деньги можно было купить лучших врачей и создать непревзойденную команду. Команда была детищем Тарасова.

Русские лишь поставляли донорский материал и, если требовалось, применяли грубую силу. Но настоящие чудеса совершались в операционных, где органы попадали в руки искуснейших хирургов.

Аарон Леви тоже любил деньги, но этого оказалось недостаточно, чтобы удержать его в команде. А Ходелл оставался их человеком. Он это подтверждал каждым движением скальпеля.

Тарасов ассистировал, ставя ранорасширители и зажимы. Работать с таким молодым и здоровым организмом — настоящее удовольствие. Женщина была в прекрасной форме. Минимум подкожного жира. Брюшные мышцы плоские и плотные. Настолько плотные, что их помощник (он же анестезиолог) был вынужден сделать еще одну инъекцию сукцинилхолина для расслабления.

Лезвие скальпеля проникло в мышечный слой. Они добрались до брюшной полости. Тарасов раздвинул ранорасширители. Под тонким слоем брюшинной ткани поблескивала печень и кольца тонкой кишки. И все это — абсолютно здоровое, в превосходном состоянии! Здоровые человеческие внутренности — прекрасное зрелище.

Свет мигнул и почти погас.

— Как это понимать? — встрепенулся Ходелл.

Оба подняли глаза к потолку. Сбой был коротким. Вскоре все лампы засветили с прежней яркостью.

— Небольшой сбой в энергосистеме, — сказал Тарасов. — Генератор работает. Я слышу его звук.

— Неудачное вы место выбрали. Пол качается. Свет мигает.

— Это временно, пока не подыщем замену зданию «Эмити». — Тарасов кивком указал на стол. — Продолжайте.

Ходелл занес скальпель и замер. Его специализацией была торакальная хирургия. Резекцию печени он тоже делал, но всего несколько раз и давно. Возможно, ему требовались дополнительные указания.

А может, он начинает осознавать реальность того, чем сейчас занимается?

— Что-то не так? — спросил Тарасов.

— Нет.

Марк проглотил слюну. Он снова резал, но рука дрожала. Тогда он поднял скальпель и несколько раз глубоко вдохнул.

— Доктор Ходелл, у нас не так уж много времени. На очереди — второй донор.

— Просто… вам не кажется, что здесь жарко?

— Я не заметил. Продолжайте.

Ходелл кивнул. Он уже собирался сделать новый разрез и вдруг замер на месте.

Тарасов услышал, как дверь операционной открылась и тут же закрылась.

Марк застыл со скальпелем в руке.

Потом его словно ударили по лицу. Голова Ходелла запрокинулась. На операционный стол хлынула кровь, упали кусочки лобной кости.

Тарасов резко обернулся, увидев прядь светлых волос и бледное мальчишечье лицо.

Пистолет в руках мальчишки выстрелил снова.

Он стрелял не целясь, и пуля угодила в стеклянную дверцу шкафчика с хирургическими материалами. На пол полетели осколки.

Анестезиолог спрятался за вентилятором.

Тарасов попятился, не сводя глаз с пистолета. Это был пистолет Грегора: компактный и легкий даже для детской руки. Но рука, сжимавшая оружие, отчаянно дрожала. Негодное состояние для стрельбы.