Жатва

Герритсен Тесс

— Я и не знала, как легко, оказывается, купить сердце, — сказала она.

— Ты торопишься с выводами.

— Двум пациентам нужно новое сердце. Один — подросток из бедной семьи, попавший в клинику по линии обучения. У него даже нет медицинской страховки. Вторая — жена богача, у которой летний дом в Ньюпорте. Кому достанется приз? Ответ вполне очевиден.

Марк потянулся к бутылке и налил себе еще. Третий по счету бокал. Для человека, гордого своим умеренным образом жизни, это было равнозначно пьянству.

— Послушай,

Эбби, — заговорил он. — Я и так целыми днями не вылезаю из клиники. И за ее пределами мне меньше всего хочется обсуждать больничные темы. Давай побеседуем о чем-нибудь другом.

Они оба молчали. Сердце Карен Террио, словно плотное покрывало, гасило искры разговора на любую иную тему.

«Наверное, мы уже сказали друг другу все, что требовалось», — думала Эбби.

Быть может, в своих отношениях они достигли той печальной стадии, когда история жизни одного для другого уже не тайна и нужно искать новые темы для общения.

«Мы только полгода вместе, а уже начались полосы молчания».

— Этот парень напомнил мне Пита. Пит тоже был фанатом «Ред сокс».

— Кто?

— Мой брат.

Марк никак не отреагировал на ее слова. Он сидел ссутулясь, всей своей позой показывая, как ему неприятен этот разговор. Марку всегда было непросто говорить про Пита. Врачи ведь тоже не любят говорить о смерти. Недаром они напридумывали слов-заменителей. Врачи редко говорят о пациенте: умер. Начинается игра в слова: «исчерпал жизненные силы», «не смог вернуться к жизни», «достиг состояния, несовместимого с жизнью».

— Пит буквально с ума сходил по «Ред сокс», — произнесла Эбби. — У него была куча карточек с портретами игроков и результатами игр. Пит экономил на школьных завтраках и покупал карточки. А потом извел кучу денег на прозрачные конверты для них, чтобы сохранить каждую в первозданном виде. Карточка стоила цент, а конверт — пять центов. Но у десятилетнего мальчишки своя логика.

Марк глотнул вина. Он облачился в броню недовольства, игнорируя попытки Эбби продолжить разговор.

Идея праздничного обеда провалилась. Оба ели молча.

Дома Марк зарылся в хирургические журналы. Отступление было его обычной реакцией на разногласия с Эбби. Наверное, она бы не возражала по-настоящему поскандалить с ним. В семье Ди Маттео было трое упрямых сестер и младший братишка Пит. Невзирая на обилие родственных стычек в детстве и подростковом возрасте, все члены семьи горячо и искренне любили друг друга. Что-что, а спорить до хрипоты Эбби умела.

Чего она не выносила — так это молчания вроде сегодняшнего.

Не зная, как избавиться от подавленного состояния, Эбби пошла на кухню и стала надраивать металлическую мойку.

«Я превращаюсь в двойника своей матери, — с презрением к себе подумала она. — Я сержусь и что при этом делаю? Убираю кухню».

Покончив

с раковиной, Эбби отмыла верхнюю панель газовой плиты, после чего отвернула конфорки и начистила их до блеска. К тому времени, когда Марк поднялся в спальню, вся кухня просто сверкала.

Эбби тоже поднялась в спальню.

Они лежали в темноте. Рядом, но не прикасаясь друг к другу. Молчание Марка передалось Эбби, и она не знала, как прорвать эту завесу. Пусть она покажется жалкой и навязчивой, но она больше не в силах выносить эту пытку.

— Мне противно, когда ты так себя ведешь, — сказала Эбби.

— Эбби, пожалуйста, не надо. Я устал.

— И я тоже. Мы оба устали. Похоже, теперь это наше обычное состояние. Но я не могу отвернуться и уснуть. И ты не можешь.

— Ладно. Что ты хочешь от меня услышать?

— Все что угодно! Я просто хочу, чтобы ты не переставал говорить со мной.

— Я не вижу смысла в бесконечных разговорах. Они отнимают силы.

— Но есть вещи, о которых мне просто необходимо с тобой поговорить.

— Говори. Я слушаю.

— Ты слушаешь как будто через стенку. У меня такое чувство, что я пришла на исповедь. Стою и говорю, даже не видя того, с кем говорю.

Эбби вздохнула. Она смотрела в темноту, и вдруг у нее возникло ощущение, что она плавает в воздухе. Свободная, ни с кем и ни с чем не связанная.

— Этот парень в палате интенсивной терапии. Ему всего семнадцать.

Марк молчал.

— Он мне очень напоминает брата. Конечно, Пит был намного младше. Но там такое же наигранное мужество, как у всех мальчишек. И Пит вел себя так.

— Это не только мое решение, — сказал Марк. — Другие согласились. Вся команда трансплантологов. Аарон Леви. Билл Арчер. Даже Джереми Парр.

— А при чем тут президент клиники?

— Парру нужна хорошая статистика. Все исследования показывают, что у амбулаторных пациентов чаще приживаются донорские органы.

— Если Джошу О’Дею в ближайшее время не сделать операцию, он долго не протянет.

— Да, Эбби, это трагично. Но такова жизнь.

Она оцепенела от его будничного тона.

Марк потянулся к ее кисти. Эбби отдернула руку.

— Ты бы мог их отговорить, — сказала она. — Переубедить.

— Слишком поздно. Команда уже приняла решение.

— Да кто они такие — эта команда? Сонм богов?

Снова молчание. Долгое. Напряженное.

— Выбирай выражения, Эбби, — тихо произнес Марк.

— У вас что, священный синклит?

— Тогда, у Арчера, все мы были очень откровенны с тобой. Скажу больше: Арчер мне потом говорил, что за последние три года он не встречал более подходящей кандидатуры, чем ты. Подходящей для работы в команде. Но Арчер осторожен в подборе людей, и я его не упрекаю. Нам нужны те, кто будет работать с нами, а не против нас.