Афера
Шрифт:
Пока он, хмурясь, рассматривал на просвет билет, еще один из компании незаметно налил почти полный стакан водки и, подмигнув, сунул его оторопевшему Копылову.
– Махни! – шепотом сказал он ему. – За родину, за Сталина!
Снова все уставились на Копылова, даже капитан. Тот растерялся. Ну почему ему так не везет?
– Мужики! – жалобно сказал он. – Я ведь уже теплый! Если еще приму – упаду просто, и все!
– Упадешь – поднимем! – убежденно сказал в ответ белобрысый. – Мы своих никогда не бросаем. Такая у нас боевая
А тот, что наливал водку, строго добавил:
– За родину ты просто обязан выпить! Как же ты за родину-то не выпьешь? Бусурманин, что ли?
– Пей! – заключил капитан, возвращая Копылову билет.
Тот мучительно скривился, зажмурил глаза и, задыхаясь, выпил. У него сразу же поплыло перед глазами. Кто-то заботливо уступил ему место на нижней полке. Копылов плюхнулся на освободившееся пространство и, глупо улыбаясь, попросил сигарету. Его стали хлопать по плечам, называть другом и наперебой предлагать сигареты.
Тут он немного отключился, но вскоре пришел в себя. Он был весь потный, вдребезги пьяный, в зубах у него пылала сигарета, а на плече лежала громадная рука белобрысого мужика в тельняшке. Военные говорили о своем, совершенно позабыв о присутствии Копылова. Они вспоминали службу, ругали начальство, переводили разговор на женщин – в общем, развлекались вовсю. Копылов уловил из этих разговоров, что ребята возвращаются из какой-то южной республики, где стояли ограниченным, но серьезным контингентом. Это были люди отчаянные, прокаленные солнцем, понюхавшие пороху, мощные и бесстрашные бойцы. Рядом с ними Копылов чувствовал себя в безопасности, но ему нужно было проветриться.
С бесконечными извинениями он выбрался из купе и пошел искать туалет. Это не самая сложная задача, какую приходится решать человеку в жизни, но важно учитывать, в каком состоянии решается эта задача. У Копылова на поиски ушло около получаса, и вдобавок он оказался почему-то в соседнем вагоне, плацкартном, где было почти темно, жарко и пахло грязными носками. Копылов потерял ориентировку и, пытаясь выбраться из незнакомого вагона, пошел в другую сторону. Попав в тамбур, он наконец нашел туалет и заперся в нем на какое-то время. В одиночестве под монотонный стук колес Копылов едва не заснул, но все же сумел взять себя в руки, долго мочил холодной водой голову и только после этого, растерзанный и страшный, вышел наружу.
Он вышел и сразу же ткнулся мокрой головой в чье-то плечо. Человек, которого он задел, с брезгливостью оттолкнул Копылова и выругался. Копылов оскорбился, взглянул на обидчика и едва не протрезвел: перед ним стоял один из его преследователей, чернявый, похожий на цыгана мужик. Копылов ахнул, рванул дверь и нырнул в темноту вагона.
Его суетливость привлекла внимание. Цыган тоже сообразил, на кого наткнулся, и бросился в погоню. Но предварительно он выскочил на тормозную площадку, где курил его напарник, и крикнул: «Он уходит!»
Теперь они бежали
Копылов был напуган настолько, что потерял всякую способность соображать. Все его действия сейчас были не продуманными логичными решениями, а чисто инстинктивными порывами. В таком порыве он и сорвал в самую последнюю секунду одеяло со спящего на боковой полке человека и швырнул под ноги настигающим его бандитам. Незамысловатое на вид действие имело самые удивительные последствия.
Оставшийся без одеяла человек мгновенно проснулся, подскочил на своем месте, как ванька-встанька, и заорал дурным голосом: «Наших бьют!» Возможно, ему просто что-то приснилось, но люди, которые спали на соседних полках, отреагировали на редкость слаженно – они по-военному разом откинули одеяла и как горох посыпались с полок.
– Кто? Где? Держи! Воры! – раздалось со всех сторон.
Тут же послышалось что-то похожее на удары, люди сплелись в проходе в клубок и стали хватать друг друга за руки.
– В чем дело?! Это я спрашиваю, в чем дело! В чем дело, я спрашиваю?! Я тебя, гад, спрашиваю!!
Видимо, в этом вагоне все знали друг друга и стояли друг за друга горой. Возникшая куча-мала помогла Копылову выиграть еще пару минут. Шарахаясь от стены к стене, он пробрался в соседний вагон, едва не прищемив тяжеленной стальной дверью палец, и, совершенно обессиленный, вцепился в поручень у окна. Он начисто забыл, в каком купе едет. Сейчас он, пожалуй, не смог бы даже правильно определить, в тот ли он попал вагон. Только звуки, доносившиеся из-за дверей купе, смутно подсказывали ему, что он на правильном пути.
Тогда, передохнув, Копылов стал пробираться вдоль стены, напряженно вглядываясь в номера на дверях. Он никак не мог вспомнить своего номера.
Пока он вспоминал, в тамбуре грохнула дверь, и в проходе появились двое возбужденных, слегка помятых мужчин. Копылов обернулся и застыл на месте. Это опять пришли по его душу. Разумеется, ведь свалка в соседнем вагоне не могла продолжаться вечно! Ему бы следовало подумать об этом.
Преследователи мчались прямо на Копылова. Теперь он даже и не пытался от них скрыться. Силы его закончились. Он сдался.
Первым подбежал похожий на цыгана тип, без лишних слов вывернул Копылову руку, приплюснул лицом к оконному стеклу. Копылов вскрикнул от боли.
– Тихо! Будешь базлать – враз душу выну! – пригрозил цыганистый. – Пошел в тамбур! Двигай копытами, быстро!
Они уже навалились на Копылова вдвоем и поволокли к выходу. Он представил себе темную грохочущую ночь за окном, ледяной ветер, обдувающий вагон, и свое изломанное тело, катящееся по насыпи, и заорал изо всех сил в отчаянной попытке привлечь хоть чье-то внимание.