Заарин
Шрифт:
Дверь без стука распахнулась, и в тесную клетушку вошел хозяин турбазы, а следом за ним протиснулись двое молодых мужчин в форме полиции, бурят и русский.
— Вот они, — сказал хозяин, пряча от своих работников глаза.
— Отлично. — Бурят с лейтенантскими звездочками на погонах раскрыл китайские загранпаспорта и, коверкая слова, прочел в них английскую транскрипцию имен гастарбайтеров. Те молчали.
— Вы арестованы, — сказал лейтенант.
— Водэ тянь… — пробормотала Чжоу Мэйхуа, что на русский язык можно перевести, как «о господи…».
— Не банимай! —
— Они что, не знают русского? — спросил второй полицейский с сержантскими лычками на погонах.
— Еще вчера знали, — ответил хозяин турбазы.
— Все ясно с ними, — усмехнулся лейтенант и, повернувшись к китайцам, сказал: — Пять минут вам на сборы.
Новорожденный Чжаньху заплакал только теперь…
Ребята одни возвращались в Иркутск на джипе Артема.
— Стас, что ты там гениальное успел написать? — спросил Артем.
— Сам толком не помню. — Стас достал из кармана листок и попытался разобрать написанное. — Я был в измененном состоянии сознания.
— Именно в таком состоянии все лучшее и пишется, — заметил Артем. — Давай, не скромничай, пусть все поэты от Гомера до Бродского икнут одновременно!
— Стихотворение детское, точнее, псевдодетское, так что икать предстоит твоему любимому Хармсу, но про любовь, большую, чистую и, как положено, трагическую! — объявил Стас.
— Читай, мне страшно интересно! — приободрила его Джина, и он начал с пафосом:
ДВЕ КОЗЯВОЧКИ Сидели две козявочки у девочки в носе, Зеленые-зеленые, такие же, как все…— Ура, про сопли! — захохотал Артем. — У тебя, случаем, насморка нет? И правильно, кстати, будет «в носу», а не «в носе»! Русскую грамматику покуда никто не отменял.
— Правильно так, как у автора, — заступилась за поэта Джина. — Читай дальше, он тебе просто завидует!
И Стас дочитал стихотворение до конца.
Одна была красавица, принцесса Егоза, Веселая проказница — зеленые глаза. На танцы и на завтраки не приглашайте зря — По ней вздыхала, плакала вся левая ноздря. А где леса дремучие срывались под откос, Жил принц, такой хорошенький, и звали его Коз. И полюбил принцессу он, а та в ответ его, И не было счастливее в том носе никого! Но вдруг судьба-разлучница явилась на порог, И разлучил козявочек злой носовой платок! С тех пор рыдает бедное все населенье коз: Зачем, зачем ты, девочка, свой высморкала нос?!—
— Сама догадайся…
Артем рулил, посматривая время от времени в зеркало на Джину, и думал с улыбкой:
«Зря мы волновались со Стасом, девчонка ну ни капельки не изменилась, и это очень хорошо… Впрочем, почему она должна была меняться? Что за чушь лезет мне в голову?»
Все-таки хорошо они отдохнули втроем у дяди Васи в деревне Хужир! Позагорали классно, поприкалывались и даже поплавали вместе со Стасом в ледяном Байкале…
Ближе к вечеру того же дня уже в «боинге», летящем из Иркутска в Москву, Дмитрий Хандагуров, заботливый супруг и будущий отец, нежно взял беременную жену за руку и сказал:
— Все-таки хорошо мы провели отпуск, а еще говорят, в России негде комфортабельно отдохнуть… Как-нибудь приедем еще на Байкал?
— Обязательно! — ответила Татьяна. — Больше никаких Египтов и Турций, только сюда, на Ольхон, чудное место!
Таллинские Хандагуровы были уверены, что провели отпуск на исторической родине.
И не они одни были введены в заблуждение. Дружная семья Владимира Атановича Шамбуева, например, давным-давно мечтала в полном составе отдохнуть где-нибудь на Байкале, и теперь их мечта сбылась.
Нина Павловна Забазнова, вернувшись в лицей после взятых отгулов, была крайне удивлена поведением некогда пылкого любовника, Валентина Петровича Вереникина, который, к счастью, полностью излечился и теперь проходил обследование в надежде снова преподавать, но, к величайшему сожалению Нины Павловны, ее демонстративно игнорировал, увы…
Тетка завуча, Татьяна Ивановна, об инвалидной коляске уже и не вспоминала. Абсолютно здоровая и будто помолодевшая, она возвращалась в Москву тем же рейсом, что и Хандагуровы, обдумывая в полете, как станет судиться с домом престарелых, коему передана была в собственность ее московская трехкомнатная квартира. Умирать Татьяна Ивановна и не думала, отнюдь…
Наталья Лунева в кои веки выбралась к родному брату в Хужир. На выходные ожидала приезда мужа Тимофея, заядлого собутыльника Василия. Только об этом женщина и беспокоилась. С тех пор как бросила сама, терпеть не могла пьянок… Дочка утром с друзьями решила вернуться в Хандабай. Мать ее отпустила — не пропадет, не маленькая.
Юрий Беликов возвращался в своей «японке» один. Он был отправлен на остров сутки назад. После двух массовых убийств, потрясших Иркутск, еще и на ольхонской турбазе какие-то ненормальные взяли в заложники группу отдыхающих. К счастью, все благополучно завершилось, конечно, не для террористов — их всех до единого пришлось уничтожить при штурме. Зато заложники не пострадали, слава богу…
Вот только зачем начальство навязало ему выжившего из ума подполковника-отставника, руководителя Лаборатории по изучению аномальных явлений? — думал капитан юстиции, а теперь еще и штатный переговорщик с террористами. Не было и не могло быть от подполковника никакой пользы, только морока одна — всюду он лез со своими тупыми советами.