Афера
Шрифт:
– Назад! – рявкнул Клык то ли на своего кореша, то ли на Толика, который, будто впав в транс, жал на педаль газа. – Назад, сука! Стой! Убью!
Автомобиль расцепился наконец с чугунной оградкой, выскочил на асфальт, совершив сложный пируэт, и снова помчался к бару. Изуродованная правая дверца болталась на петлях, точно автомобиль приветливо помахивал зевакам, застывшим поблизости на тротуаре.
На такое родео обратили внимание не только зеваки, но и менты. Они мгновенно врубили мигалку, намереваясь броситься в погоню, и загрохотали через мегафон:
– Водитель «Лады» номер… немедленно остановиться!
Наверное,
Толик был слегка оглушен ударом, но не стал дожидаться, пока кто-нибудь справится о его здоровье, вывалился на асфальт, вскочил и ударился в бега. Ему уже совсем расхотелось встречаться с милицейскими чинами. Главная цель была достигнута – бандиты его упустили. Теперь нужно было для полной гармонии удрать от ментов, и Толик решил приложить для этого все свои силы. Хотя он испытывал в каждой мышце своего тела странное оцепенение, которое удавалось преодолевать с большим трудом, тем не менее Толик заставил себя сделать это и помчался вперед как пуля.
Настоящие пули тоже не заставили себя ждать. За его спиной загрохотали крики и выстрелы. Как ни был Толик испуган, но ему хватило ума сообразить, что выстрелы пока что направлены в воздух, и он, заставляя себя не обращать на них внимание, припустил зигзагами, нырнул в первую попавшуюся темную подворотню и прорвался в пустой тихий двор, погруженный в полумрак.
Ему повезло. В тот момент, когда он улепетывал от милиции, из разбитой «Лады» стали по одному выползать Клык и его напарник. У Клыка было разбито лицо: он ударился о подголовник переднего сиденья, – а его приятель при столкновении повредил колено и теперь едва шевелился.
– Рвем когти, Треска! – скомандовал Клык, выскакивая из машины. – В темпе!
Но его дружок с рыбьей кличкой только шипел и сыпал ругательствами. Менты, увидев, что добыча сама идет в руки, устремились к машине. Клык махнул рукой и бросился к скверу. Милиционер выстрелил ему вслед, но попал в дорожный знак, болтавшийся над улицей. Тот ответил жалобным сковородочным звуком. Клык, не обращая на это внимания, сиганул через ограду сквера и пропал в зарослях. Милиционер вдруг остановился и задумчиво посмотрел ему вслед.
– Хрен с ним! Жрать захочет – сам придет, – не без юмора сказал он и, повернувшись, направился к ползающему около машины Треске.
Того уже взял на прицел второй патрульный. Треска все порывался встать, хватаясь за покореженные останки «Лады», но резкая боль в ноге снова и снова заставляла его присаживаться на асфальт. Особого страха в отношении стражей порядка он, однако, не выказал и на приказание встать и положить руки на капот ответил презрительным фырканьем.
– Ты совсем офонарел, начальник? – поинтересовался он безо всякого пиетета. – Как я тебе встану? Раком, что ли? Не видишь, что копыто у меня отстегнулось? И пушку свою убери подальше. Не ровен час, нажмешь не туда – потом всю жизнь не расплатишься.
– Ты мне поугрожай! – грозно
– Мне этого не надо – на нарах валяться, – сказал Треска. – Я человек положительный, семейный, документы все налицо. Можете проверить.
Оба милиционера в задумчивости переглянулись между собой. Такая уверенность совсем им не понравилась. Такую уверенность мог выказывать или человек ни в чем не виновный, или человек с немалыми связями. Первое еще можно было как-то пережить, но во втором случае могли нарисоваться неприятности, поэтому стражи порядка решили действовать твердо, но с оглядкой.
– Документы мы проверим, – сказал старший патруля. – В отделении. Ты хоть и семейный, но ночевать будешь сегодня в камере. А мы проверим, не в угоне ли эта машина, и почему ты в ней ехал, и почему твои дружки как тараканы разбежались.
– Ранен я, – хмуро сказал Треска. – Мне в больницу надо.
– Будет тебе и больница, – сказал патрульный. – И адвокат будет, и кофе с какавой. Давай документы!
Глава 4
Генерал Орлов, начальник Главного управления МВД, вызвал к себе на ковер Гурова и его напарника полковника Крячко, едва они только переступили порог своего кабинета. В этот момент будто фотоэлемент сработал, и телефон на служебном столе Гурова взорвался такой густой трелью, что даже мурашки по спине побежали. До официального начала рабочего времени оставалось еще десять минут, поэтому все это выглядело интригующе.
– Так точно! – сказал Гуров, выслушав распоряжение. – Уже мчимся. Аллюр три креста.
– Будет нам свежий душ! – предположил полковник Крячко, почесывая затылок. – С утра ведь именно такой душ рекомендуют, а, Лева? Логика подсказывает.
– Да вроде мы с тобой ничем не провинились, – усмехнулся краем губ Гуров. – Работаем напряженно, в тесном контакте с прокуратурой, планы и отчеты в кои веки наконец-то все оформлены как полагается. Нас хвалить надо, к награде представлять, а не в душ совать, как ты выражаешься!
– Что-то не припомню я, когда меня последний раз с утра хвалили, – наморщил лоб полковник Крячко. – Разве что в пионерском лагере, когда я на побудке раньше всех зубы почистил. Но это случилось давно и, кажется, не со мной даже…
– Ладно, гадать не будем, – махнул рукой Гуров. – Петр Николаевич сам нам все выскажет. Но поскольку рабочий день еще не начался, я позволю себе сделать один маленький звоночек…
Он набрал номер и представился.
– Это Халязин? – спросил он затем. – Вот и отлично. Ты мне как раз и нужен. Ты если выкроишь минутку, прозондируй одного человечка. Это лично для меня, уважишь? Ну и чудненько! Записывай – Копылов Владислав Сергеевич. Да, тот самый. Сынок его. Учти, все должно быть конфиденциально в высшей степени! Мне нужно знать, что с этим парнем могло случиться в течение последнего месяца. Дело в том, что он пропал… Повторяю, все это только между нами! Так что наведи все возможные справки. Сводки проверь, с налоговой свяжись, с ГИБДД, с комитетом по имуществу. Парень фирму свою тут организовывал, но быстро прогорел – может, после нее долги серьезные остались… В общем, прозондируй все как следует и мне доложи о результатах. Лично. Ну и замечательно, действуй, Халязин!