Афера
Шрифт:
– Великолепно! – прогрохотал он. – А мне урок! Не ораторствуй наспех. Я сразу понял, что сравнение неудачное. Вы хорошо меня осадили! Но к делу так к делу!.. У меня еще мальчишка. Сын. Копылов-младший. Владислав – так его назвали. Это была идея жены. Я мыслил назвать его Дмитрием. Но теперь поздно об этом сожалеть…
Видимо, Копылов-старший придавал какое-то особенное значение магии имен, и имя Владислав в его классификации занимало какое-то сомнительное место. Гурова эта тема не интересовала, поэтому он пропустил сетования продюсера мимо ушей и резким тоном спросил:
– Что натворил? Ну, ваш сын – что он натворил? Давайте конкретно.
Копылов впервые за все это время посмотрел
– Натворил? Э-э-э… В каком смысле? – пробормотал он, а потом вдруг в глубочайшей досаде дернул себя за волосы. – Ну, конечно, я должен был сообразить, что вы подумаете именно в этом смысле… Нет-нет! Владислав ничего такого не натворил. Во всяком случае, ничего такого, чего бы я не знал. В сущности, мой сын – это большой ребенок, к сожалению. Ему скоро стукнет тридцать, но мне иногда кажется, что он все еще учится в начальной школе. Но винить некого: сам воспитал, не сумел дать правильного направления в жизни…
– Тогда о чем речь? – перебил его Гуров. – Мы воспитанием не занимаемся. Нас, извините, зовут на помощь, когда дерьмо приходится разгребать. Но если ваш сын ни в чем не виновен…
– Я вот не знаю, виновен он в чем-нибудь или нет, – нахмурился Копылов. – Вообще, это философский вопрос, согласитесь! В наше время он приобретает особенную окраску. Все перемешалось, все сместилось. То, что еще вчера считалось доблестью, сегодня не имеет никакой цены. То, что вчера расценивалось как преступление, сегодня обычное дело – экономика. Отсюда и путаница в определении вины. Разноголосица в правовых актах, невнятные законы, пресловутый лоббизм, наконец!..
Гуров почувствовал, что Копылов опять пытается произнести перед ним что-то вроде предвыборной речи, и остановил его:
– Законы – это ваша прерогатива, господин будущий депутат! Какие напишете, по таким и жить будем. А пока давайте придерживаться тех, которые уже существуют. Я человек не слишком замысловатый, – продолжил Гуров. – Не философ, прямо скажу! Предпочитаю голые факты и традиционную логику. В этом плане прошу меня и воспринимать.
– А я, думаете, Сенека? Иммануил Кант? – с досадой воскликнул Копылов. – Извините, батенька, рылом не вышел! А если говорю, что ничего о вине сыночка не знаю, то понимать это следует совершенно буквально. Понимать это следует так, что показаний на этот счет не имею.
– Вот я и говорю, о чем же у нас идет речь? – спокойно повторил Гуров. – Сын ничего не натворил, а совета у мента вы спрашиваете, да еще так долго ходите вокруг да около…
– Все! Критику принимаю! – Копылов вскинул вверх крупные ладони. – Дурная привычка к многословию. Своего рода болезнь людей искусства. Будем говорить как мужчины – короткими точными фразами… Одним словом, сынок мой куда-то исчез. Причем не могу даже точно сказать, когда это произошло и при каких обстоятельствах. Но примерно уже около недели я не могу никак с ним связаться. Он не отвечает на звонки, его не бывает дома ни днем, ни вечером… Я несколько успокоился, когда дал задание своим помощникам проверить все больницы и морги: ни там, ни там моего сына не обнаружено. Но ведь его и вообще нигде нет! Раньше хотя бы раз в неделю он обязательно давал о себе знать. Хотя бы для того, чтобы попросить денег. Что-то невероятное.
– Может быть, женщина? – подсказала Мария, которая с большим интересом прислушивалась к разговору.
– Женщин у этого поросенка, слава богу, хватает! – поморщился Копылов. – Я сам не ангел, но какие-то рамки нужны. Во-первых, семья – это святое…
– Ваш сын женат? – спросил Гуров.
– Да где там! – махнул рукой Копылов. – Их сейчас под венец и палкой не загонишь. Не желают брать на себя ни малейшей ответственности.
– А чем он занимается? – задала вопрос Мария, слегка опередив Гурова, который также собирался прозондировать эту тему. – Не только же деньги у вас просит?
– Да практически… – махнул рукой Копылов. – Знаете, он у меня не отпетый негодяй, у него есть душа, он, наверное, в чем-то даже талантлив, но… Он даже пальцем не пошевельнет, чтобы обнаружить у себя эти таланты! Вот такая печальная история! А если говорить конкретно, как того требует Лев Иванович, то ничем Копылов-младший не занимается. По крайней мере в настоящий момент. Взялся было тут за одно дело, да через месяц прогорел…
– Возможно, какие-то долги, нежелание выполнять обязательства? – пожал плечами Гуров. – Такое случается довольно часто. Что за дело? Торговля, финансовые операции? Или участие в кинобизнесе?
– Нет-нет, к своему бизнесу я его на пушечный выстрел не подпускаю! – заявил Копылов. – Я противник династий. Я ему сказал: вот тебе деньги на раскрутку – вставай на ноги самостоятельно. Пора перестать околачивать груши…
– Ага, денег вы ему все-таки дали! – обрадовалась Мария. – Вы его любите, Сергей Иванович! Сердце у вас болит за ребенка…
– Болит, да, – нехотя согласился Копылов. – Вот только не ребенок он, а мужик уже. Молодой мужик.
– Мужики тоже разные бывают, – заметила Мария. – Ну кто вам сказал, что ваш сын непременно должен быть бизнесменом?
– А он сам сказал, – проворчал Копылов. – Я его за язык не тянул. Сказал, что будет заниматься информационными технологиями. Плел что-то про Интернет из розетки. Вроде сейчас можно подключиться к Интернету через обыкновенную электрическую розетку. И никакие спутники не нужны. Ну что сказать? Сначала он зашевелился, это правда. Пока я в Голландии был, он здесь помещение снял, оборудование офисное поставил, сотрудников набрал… «L-Интро» – фирма у него называлась. Я после приезда к нему заглядывал. Ну что? Работа кипит – заявки, отчеты, командировки, приход-расход… Посетители толкутся – проспекты глянцевые, договора заключают. Ну, думаю, взялся наконец за ум наследник-то… Хотел еще сам ему заказ сделать на установку этого нового Интернета… Но потом все из головы вылетело, а еще через пару недель он заявляется и сообщает, что обанкротился. Счет в банке аннулировал, контору, естественно, освободил, сотрудников распустил, нереализованную продукцию в счет долгов пустил… Одним словом, прибыль ноль целых ноль десятых… Но что обиднее всего – у него в этот момент на лице такое облегчение было написано!.. Я только рукой махнул, честное слово! Горбатого, правильно говорят, могила исправит.
– Много денег ссудили сыну? – деловито поинтересовался Гуров и, выслушав ответ, покивал головой. – Солидно, солидно… Смею предположить, что в момент объяснения вы не только рукой махнули, а? Или уж так махнули… может быть, в этом причина, что сын теперь старательно избегает с вами встречи?
– Да нет же! – с искренней досадой воскликнул Копылов. – Мы договорились – только конкретные факты. Говорю, ничуть не кривя душой, – новость о неудаче Владислава я воспринял спокойно. Никаких скандалов на этой почве не могло быть. Собственно, я чего-то в этом роде ожидал. Ожидал, признаюсь вам, худшего – я боялся, что он спустит эти деньги на баб и рестораны, а так все-таки какой-то опыт… Может быть, вкус к собственному делу появится… Нет, никаких причин избегать меня у Владислава не было.